Мясная Башня. Том 1 - Павел Белянов Страница 15

— Курт. Глянь на вымпел. Там внизу приписка.

Курт глянул. Хмыкнул.

— Раздражает нежить, — прочел он. — Твари прут на него первым делом. Древко ломается легко. — Он поднял бровь. — То есть вещь дает силу и сама же орет на весь этаж: идите сюда, ломайте меня. А сломают, и вся прибавка коту под хвост.

— Значит, будем держать, — сказал Костя. — Воткнул и охраняй, как знамя.

— Как знамя, — повторил Бьорн от входа. Ему это понравилось. — Знамя не бросают. За знамя стоят.

Костя взвесил еще раз. Вещь давала много и привязывала к точке, которую нельзя терять. В чистом поле это удавка: воткнешь, и вся нежить биома соберется рубить твою палку, пока ты вокруг пляшешь. А в узком месте, где к вымпелу подобраться можно только в лоб, та же удавка становится приманкой. Хотите ломать мою палку? Идите сюда, в коридор, по одному.

— Берем, — сказал он. — Но втыкать будем с головой. Не в поле, а где спину о камень прикроем.

— Это все наши деньги, — заметил Курт.

— В пещерах деньги не потратишь. А сдохнуть от страха можно. — Костя купил вымпел. — Да и с тварей теперь падает добыча. Наберем.

Он сказал это и осекся, потому что сам не знал, падает ли. Нора услышала и кивнула.

(Приобретено: Отрядный вымпел. Остаток искр Отряда: 1.)

— Падает, — сказала она. — С мелких скелетов ничего, они пустые. А кто посильнее, с тех капает. Кость, зуб, железо, всякое. Это трофеи, лавка их берет обратно за искры. — Она кивнула на воздух, где висел прилавок. — Вчера ваша Плакальщица что-нибудь оставила?

Костя вспомнил. Искры упали, двенадцать штук, а еще что-то было, он в горячке не разглядел. Бьорн, кажется, подобрал с земли и сунул за пояс.

— Бьорн. Ты что-то брал с той твари.

Бьорн порылся за поясом и достал. На ладони лежал изогнутый костяной шип длиной в палец, влажный, с зазубринами. Он сунул его туда машинально, как в бою берут все блестящее.

(Игла Плакальщицы. Трофей. Материал. Цена продажи: 4 искры.)

— Четыре искры, — сказал Курт и оживился. — За одну костяшку. — Он поглядел на Бьорна с новым интересом. — Так. С этой минуты подбираем все. Все, что падает. Слышите? Каждую кость, каждый зуб. Это деньги. Это компас.

Костя хмыкнул. Дай Курту цель, которую можно сложить в столбик, и он оживает.

Иглу продавать не стали, решили копить и сдать разом. Вымпел Костя разворачивать не стал, свернул древко и отдал Бьорну нести. В часовне нежить не ходила, приманивать было некого, толку ноль, а риск на будущее. Развернут там, где припрет.

Собрались и пошли на север.

Пещеры начинались там, где мертвый лес кончался у каменной гряды. Черные деревья редели, земля шла вверх, и в склоне зияли дыры, старые, обкатанные, уходящие в темноту. Туман сюда не доставал. Тут был просто мрак, глухой и сухой, и тянуло из него холодом и чем-то кислым.

— Там кто-то есть, — сказала Нора, поведя носом. — Много кого.

— Дэн, — сказал Костя. — Твой выход. Внутрь не лезь, просто глянь. Тихо, как умеешь. Заметишь что, сразу назад.

Дэн кивнул, и Костя увидел, как пацан изменился за эти дни. Раньше полез бы суетясь. Теперь присел, выдохнул и пошел ко входу мягко, с пятки на носок, сливаясь с камнем. Ловкость четыре. Уже видно.

Вернулся он через минуту, бледный.

— Их там как грязи, — прошептал он. — На потолке висят. Белые, слепые, голые, размером с крупного пса. Гроздьями свисают и не шевелятся. Спят вроде.

— На потолке, — повторил Костя. — Значит, сыпаться будут сверху. Нора, лук в пещере развернешь?

— Разверну, если потолок высокий. Если низкий, буду драться ножом, как все. — Она уже снимала лук со спины. — Плохо, что они сверху. По верху бить неудобно.

Костя подумал. В лоб идти нельзя, обвалятся все разом. Надо выманить.

— Курт. Твоя игла шумит?

— Она светит, — сказал Курт. — В темноте вспыхивает, как факел на миг.

— Годится. Тогда так. Дэн, сидишь у выхода наготове. Нора у стены, где потолок повыше, держит лук. Бьорн со мной, идем внутрь и шумим, будим их. Они сыплются на нас. Нора бьет тех, кто на подлете. Мы с Бьорном держим тех, кто вблизи. Дэн приканчивает упавших, у него теперь рука быстрая. — Костя оглядел всех. — Главное, не кучей. Разошлись, чтоб они на нас все разом не свалились. Ясно?

Закивали. План был так себе, но хоть какой-то.

Вошли.

В пещере было именно как сказал Дэн. Высоко на потолке гроздьями свисали твари, белые, голые, безглазые, с длинными пальцами, которыми они держались за камень. Кожа полупрозрачная, под ней ходило темное. Не шевелились. А когда Бьорн гакнул в темноту во всю глотку, гроздья дрогнули.

(Слепыш. Уровень 4.) (Слепыш. Уровень 4.) (Слепыш, слепыш, слепыш…)

Строки вспыхнули по всему потолку, десятками. Костя не считал.

Посыпались.

Первый рухнул прямо на него, растопырив пальцы. Костя принял его на тесак снизу, распорол на лету от паха до горла. Тварь лопнула и облила его теплым, и он отшвырнул ее ногой. Второго встретил кулаком в наруче, вбил обратно, и тут же полоснул третьего, который тянулся Бьорну в спину.

Бьорн в зверя не оборачивался, места не было. Он бил тесаком и кулаками, и слепыши от его ударов лопались, как гнилые тыквы, брызгая белым и красным. Один вцепился ему в плечо, прокусил. Бьорн взревел, оторвал его вместе с куском своего мяса и швырнул о стену.

Нора работала от стены. Костя видел ее краем глаза и все равно успел удивиться, до чего скупо она двигалась. Ни суеты, ни одной лишней стрелы. Натянула, выждала долю секунды, пустила, и слепыш валился с потолка на полпути, с древком под челюстью, где кожа тоньше всего. Она метила всегда в одно место. Стрел было десять, и она об этом помнила каждую секунду, Костя видел, как она провожает взглядом каждую выпущенную, чтоб потом подобрать.

Дэн приканчивал упавших. На него Костя загляделся, хоть и не время было. Пацан больше не тыкал наугад. Он подскакивал к оглушенному падением слепышу сбоку, бил один раз в основание черепа и летел к следующему. Быстро. Ловкость четыре.

Дрались все пятеро. Костя вспарывал тех, что валились на него и Бьорна. Бьорн ломал их руками. Курт жег, коротко, экономя силы, поджигал тех, что висли на потолке и не спешили падать, и они срывались горящими комками. Нора снимала подлетающих. Дэн добивал упавших. Впервые они работали одним слаженным зверем, и Косте это