Шторм - Вячеслав Кельвин Страница 50

— Вот, — сказал он негромко. — Торговый дом «Иволга». Там большой отдел светотехники был. Мы тогда целую витрину с лампами нашли, половину унести не смогли.

Валера оживился:

— Ну, так, может, туда сходить? Вдруг что осталось? Вдруг там ещё остались?

Семён вздохнул, покачал головой.

— Ну, туда можно не ходить, — сказал он глухо. — В прошлом году там всё разнесли.

— Как разнесли? — не понял Валера.

— Военные, — Семён махнул рукой в сторону стены, за которой был мёртвый город. — Какие-то одни там засели, то ли залётные, то ли другие, от штыков отколовшиеся. Судачили в эфире, перебежчики то ли к учёным, то ли в другой город собрались. — Он вздохнул. — А «штыки», значит, их оттуда выкуривать решили. Обложили всё здание взрывчаткой и... — Он развёл руками. — Сложился торговый центр. Теперь там братская могила для тех, кто внутри прятался. Ни выйти, ни спастись.

Валера сглотнул, уставился в карту.

— И никто не вышел?

— А ты бы вышел, если сверху этажи рушатся? — Петрович покачал головой. — Нет там ничего больше. И не будет. Едем дальше.

Тишина повисла над столом.

— Я бывал в «Иволге», — тихо сказал Матвей, — в кафе-пиццерии. Отличная пицца была.

Матвей смотрел на прямоугольник «Иволги» и думал о том, как быстро мир меняется. Полтора года назад они с Жорой таскали оттуда проводку, электрические автоматы для Валеры, смеялись, спорили, что взять в первую очередь. А теперь Жоры нет, и торгового дома нет, и тех людей, что прятались внутри, тоже нет.

Только пепел. И память.

— Ладно, — Петрович хлопнул ладонью по карте, возвращая всех к делу. — Было — не было. Надо искать дальше.

И его палец медленно двинулся по карте дальше, в спальный район, на окраину, куда они ещё не углублялись. Слишком далеко, слишком рискованно. Но ресурсы вокруг таяли, и радиус приходилось расширять настолько, насколько позволяли запасы кислорода в баллонах. Настолько, насколько можно было уйти и вернуться назад — пока не наступила ночь.

Магазин одежды, парикмахерские, булочные, комиссионный отдел. Заправка. Кондитерский цех. Всё не то. Там нечего было ловить. Всё разграблено, взорвано, сожжено.

И тут его палец замер. Он упёрся в прямоугольник, подписанный мелко, но разборчиво:

— Магазин электротоваров «СВЕТОСИЛА», — прочитал Петрович.

В гостиной повисла тишина.

Петрович, Матвей и Валера переглянулись. Семён подался вперёд, прищурился, пытаясь разглядеть.

Петрович перевёл взгляд на светодиод, потом снова на карту.

— Магазин электротоваров, — сказал он негромко. — Там должны быть лампы. Светильники. Всякое такое...

Валера тоже подался вперёд, в голосе его смешались надежда и страх:

— Может, уцелело что? В первые дни все за жратвой бегали, за водой. До электроники никому дела не было. — Он замялся. — Могли и не разграбить... если дверь крепкая.

— Да какие там двери. Витрины стеклянные. — остудил его Семён.

Петрович взвешивал, прикидывал, просчитывал. Он умел это делать — превращать риск в цифры, расстояния и на основе этого строить планы.

— Рискованно, — наконец сказал он. — Далеко. Надо через открытое пространство идти. Если кто заметит — снимут как мишени в тире.

Он снова уткнулся в карту, прикидывая расстояние.

— Туда и обратно — часов семь, если без задержек. Это без учёта поисков внутри. — Он поднял глаза на Валеру. — Баллоны с собой надо дополнительные брать, менять по пути туда и обратно.

Валера закивал:

— Я же говорю, кислород — это главное. Снаружи не поменяешь — пепел, радиация, чужаки, «дикие». Нужно укрытие.

Петрович уже водил карандашом по карте, обводя кружками возможные точки.

— Вот, смотрите. — Он ткнул в первую. — Подземный переход. Близко к маршруту. Но там могут быть «дикие». Или «веселуха». Если мох пошёл — значит, фон, и тогда нам туда нельзя.

Карандаш переместился.

— Разрушенный подземный гараж. Вот здесь. Если вход не завален — вариант. Надо будет проверить по пути.

Ещё одна точка.

— Подвалы пятиэтажек. Вот этой. Но он может быть занят. Кто-нибудь мог там поселиться. Или «дикие», или просто такие же, как мы.

Он обвёл кончиком карандаша четыре точки.

— Идём с расчётом на них. Если первая занята или разрушена — идём ко второй. Потом к третьей. План «Б», план «В».

Валера сглотнул.

— А если ни одна не подойдёт?

Петрович посмотрел на него жёстко, без тени сомнения:

— Тогда будем дышать как придётся или менять там, где хотя бы от пепла укрыться можно. Другого варианта нет. На себе лишний груз далеко не утащишь.

Валера оживился, в глазах его мелькнуло что-то знакомое — тот самый огонёк, с которым он брался за новую инженерную задачу.

— А ведь я предлагал тебе, Петрович, ещё перед этим Штормом, сварганить для вас систему экстренного подключения дополнительного баллона на ходу. Помнишь? Тройник с обратным клапаном, шланг высокого давления, быстросъём...

Петрович отмахнулся, но без злости, скорее с усталой досадой:

— Ай, Валера. Та система у тебя под три кило веса вышла на брата, не считая ещё одного баллона, и чересчур требовательной к обслуживанию. Через час ходьбы в наших костюмах, с нашим обвесом под два пуда мы все взмыленные, усталые, руки трясутся. И ты ещё предлагаешь сверху веса добавить и трястись от того, а правильно ли я шланг подключил, а выдержит ли ресивер, а не зацепится всё это за выступ стены?

Он покачал головой.

— А оно вон, только сейчас понадобилось. Если так постоянно ходить придётся — помозгуй ещё, как надёжнее сделать. Чтобы и вес не критичный, и в полевых условиях можно было подключить, не глядя, на одних рефлексах.

Валера хотел что-то сказать — видно было, как у него уже крутятся на языке новые идеи, схемы, чертежи, — но только вздохнул и замолчал.

— Помозгую, — буркнул он себе под нос, но так, чтобы Петрович услышал.

Тот только хмыкнул и перевёл взгляд на Матвея.

— Всё, готовимся к выходу. Сейчас проверим костюмы, потом отбой, и ближе к полудню выдвигаемся.

Матвей молча кивнул. Надо подготовиться перед дальним походом, набраться сил. Дождаться времени, когда станет светло. Они всегда ждали света.

Потому что ночь и начало рассвета принадлежали не им.

Выходить в темноте было самоубийством — «дикие» выползали из своих нор, как крысы, и рыскали по руинам в поисках добычи. Матвей помнил их глаза — пустые, голодные. Он видел