Бункер - Александр Н. Александров Страница 3

«У меня бы тоже аппетит пропал», - подумал он с содроганием, тщательно отводя глаза от каталки с Мумией. Свечное пламя дрожало, и иногда начинало казаться, что среди мечущихся теней на каталке лежит затянутый черным крепом гроб.

Мартин опустил взгляд и уставился в тарелку.

Уже около суток во рту у него не было ни крошки, так что, по идее, сейчас он должен был быть голодным, как медведь-шатун. До Последнего Дня Мартин никогда не жаловался на де вещи: проблемы с весом и отсутствие аппетита. Теперь же один взгляд на еду вызывал у него тошноту: для того чтобы протолкнуть кусок в горло приходилось делать серьезное моральное усилие.

«Стресс», - подумал он, подцепляя вилкой розоватый кубик мяса.

Но дело было не только в стрессе. Слишком часто за последнюю неделю он просыпался в холодном поту, стуча зубами и не понимая, почему в бункере вдруг так резко похолодало. Слишком часто его десны ни с того ни с сего начинали кровоточить; слишком частыми стали внезапные приступы головокружения, настигавшие Мартина в самый неподходящий момент (однажды он не устоял на ногах и едва не раскроил голову об угол койки). До рвоты пока не доходило, но Мартин подозревал, что дело тут просто в постоянной желудочной пустоте.

Он вздохнул и принялся лениво пережевывать почти безвкусную тушенку. Даже если он заболел, тут уже ничего не изменишь. Под вспышку он не попал, но ведь это ничего не значило, ведь так?

...Свеча сухо щелкнула, выпустив в потолок дымную завитушку, и Мартин заметил, как вздрогнул Очкарик. Их глаза встретились, и Очкарик виновато улыбнулся, разводя руками: мол, да, брат, боюсь. А что поделаешь?

- Кто-нибудь слышал этой ночью что-то необычное? - Старший облизал ложку и вопросительно поглядел на Мартина. - Вот ты Умник, например? Около полуночи?

- Откуда я знаю, когда у нас полночь, - пробурчал Мартин. - У меня часы электронные... были. А вся электроника протухла сразу после взрывов.

- И все-таки? - не отставал Старший. - Ты по ночам бегаешь в сортир каждые полчаса, значит, мог бы что-нибудь и услышать.

- Ну... - Мартин вздохнул, собираясь с мыслями. - Кое-что слышал. Только не ночью, а ближе к утру, перед тем, как Младшая зажгла свечу.

- Крики?

Мартин кивнул.

- Да. Где-то далеко. Вроде бы женщина кричала.

- Я тоже слышал, - подтвердил Очкарик. - Где-то через улицу. А, может, ближе - хрен его знает. Тут потолок очень толстый и фильтры на вентиляции - глушит звуки.

- Странно, - Плакса нахмурилась. - Снаружи нельзя выжить. Только в специально защищенном убежище, вроде нашего.

- Может, у них закончилась еда и вода, - Очкарик пожал плечами. - Вот и вышли.

- В магазин за покупками? - съязвил Старший, хохотнув.

- А что, очень может быть, - Мартин кивнул. - Тут ближайший супермаркет всего в паре кварталов. Добраться можно.

- И облучится насмерть?

- Не обязательно, - покачала головой Плакса. - Если полностью укутаться в плотную ткань и закрыть лицо марлевой повязкой... да еще если у них есть таблетки... В общем, дойти можно. И вернутся. Другое дело, что супермаркет - самое высокое здание в этом районе. Его же сплющило, как консервную банку...

- Кстати о консервных банках, - Старший поднял палец, - очень скоро нам они ой как понадобятся. Что тогда? Тоже отправимся искать на пепелище?

- Не самая худшая идея, - насупился Очкарик. - Все продукты в герметичной упаковке должны быть съедобны.

- Плакса?

- Да. Тушенку и другую консервацию, скорее всего, есть можно.

- А если нельзя?

- Тогда будем грызть штукатурку, - Мартин внезапно разозлился. - Или отрежем у тебя ногу и сделаем шашлык на спиртовке.

- А-ха-ха-ха! - Старший заржал как сивый мерин, мотая головой из стороны в сторону. - Шашлык!... На спиртовке!... - он смеялся так, что из его глаз брызнули слезы. Очкарик не выдержал и тоже прыснул в кулак; даже Плакса нехотя улыбнулась, подарив Мартину такой взгляд, что его сердце на миг замерло, а затем оборвалось в какую-то странную шахту, полную сладкой истомы.

Отсмеявшись, Старший вытер глаза рукавом и хлопнул Мартина по плечу.

- Нет, Умник, нет. Никого мы харчить не будем - ни целиком, ни частями. Но есть другой вариант. Я предлагаю поискать еду в домах.

- В смы... - начал было Очкарик и замер. - Ты имеешь в виду - в холодильниках?

- Ну да. Они-то, конечно, не работают, но полуфабрикаты вряд ли испортились. Консервы, опять-таки...

-... и рядом есть дома, которые почти не пострадали. Идея!.. Что не так, Плакса?

Девушка медленно покачала головой.

- Нельзя туда выходить. И не важно, облучимся мы или нет - пыли в бункер натаскаем уж точно. И тогда нам кранты. Медленные кранты. Нам даже нечем обмыться - воды осталось дней на шесть. И то если экономить.

- Плакса, - мягко произнес Старший, - нам и так кранты. Медленные, быстрые - какая разница? Если нас не спасут, то долго мы не продержимся.

Плакса рассмеялась. Это был жуткий звук, от которого по спине Мартина пробежала волна леденящего холода. Он сглотнул застрявший в горле комок и подумал, что так, скорее всего, могла бы смеяться Смерть. Еще хуже было понимание того, что такое сравнение - не поэтическая метафора, а просто эхо правды, холодной и равнодушной. Правды с запахом льда и хлорки.

- «Спасут»? - передразнила Старшего Плакса. - Кто?! Прошло уже две недели. Два недели! Ни солдат, ни спасателей, никого. Даже других людей нет. Или ты думаешь, что ЭТО случилось только в нашем городе? Открой глаза, Старший - взорвали всех! А если мы успели ответить... - она не договорила и заплакала: горько, беззвучно, спрятав лицо в грязных ладонях.

Младшая, к тому времени уже позавтракавшая и теперь возившаяся у стола, удивленно посмотрела на Плаксу, подумала и тоже начал реветь - громко, навзрыд, растирая кулачками по лицу пыль и копоть. Плакса тут же замолчала и, глотая слезы, обняла Младшую, которая привычно уткнулась ей носом в платье.

- Да, - прошептал Старший, - если мы запустили ракеты контрудара, тогда конец. Тушите свет, сливайте воду. Тут она права на все сто.

Все замолчали. Кончик подгоревшего фитиля беззвучно опал белым пепельным цилиндриком, и по потолку заметались изломанные тени сидящих за столом: немые черные призраки, танцующие на сырой заплесневевшей штукатурке. Мартин зябко поежился, плотней укутался в старое дырявое одеяло и тихо сказал:

- Может быть, за нами еще приедут. В конце концов, если мы выжили, то где-то должны были остаться еще люди. Это уж точно - точнее некуда. Были же