Highschool of the Dead: Генезис распада - SadDecorator Страница 22

Уже было размечтался, воображая, что при перманентном уроне, причиняемом ожившему мертвецу, счётчик под колокольный перезвон станет исправно выбрасывать череду «+1», «+1», «+1», но ничего подобного не наблюдалось.

«Печаль. Мнил себя старателем, намывающим золотой песок у загрязнённых вод», — первый снаряженный магазин на сорок зарядов опустел, настойчиво требуя пополнения.

Сказано — сделано.

В процессе истребления ходячих покойников, свято блюдя золотое правило никого к себе не подпускать, норовил влепить пулю во всякую разновидность монстров. К слову, радиус «Кровопийцы» равняется дистанции в двадцать шесть размашистых шагов взрослого человечка, оттого большие размеры помещения отчасти оборачиваются против меня.

Обращая «восставших» в упокоившихся навеки, приметил, что отклик на кислотное воздействие почти у каждого типа уникален.

Ходок, «ворчун» и «спринтер», словив пулю, вели себя, как в охваченном огнем здании; «бегун» же не спешил укладываться в гроб, сперва основательно растеряв прыть, только потом испускал дух.

«Паук» какой-то период выдерживал поражение едким составом, не утрачивая боеспособности, после чего к нему приходила кончина.

«Плевун» вовсе не ощущал эффекта разъедающей субстанции, погибая от химических ожогов, но болевых сигналов не испытывал вплоть до самой смерти.

«Блевун» явил собою натуру безмятежную: и мук не ведал, и деструкции от кислоты не получал.

Наиболее противоречивым выдался «бомбер». С этой категорией стремился сохранять увеличенную дистанцию, целясь прямиком в «бурдюк», минуя корпус. Палить в детонирующую плоть, внутри которой бурлила кислотосодержащая взвесь, представлялось скверной затеей, но мысленно взял на заметку перспективу «модернизации» мешка, превращая его в ещё более губительную ловушку для тварей, рискнувших приблизиться.

«Рамы», повстречавшиеся в этом заходе числом девять голов, шесть из коих прибрал «Скалли», обратив атлетов в парящее студенистое месиво, по сути, ничем не выделялись на фоне тех же ходоков, исключая многократно превосходящую выносливость по сравнению с младшими собратьями.

— Бесполезная груда мышц! ПРОЩАЙ, ШВАЙНЕ! — выпустил последнюю очередь.

На убийство одной «рамы» ухнуло сорок пуль в торс, пришлось палить с передышками, чтобы не сбивать наводку из-за отдачи.

Второй серокожий брат-близнец превратился в подопытного. Всаживал в него по одной пульке, а качок милостиво дозволял это, вышагивая с раздутой, как его мускулатура, спесью.

Понятное дело, результат зависит от зоны поражения, но для чистоты эксперимента брал центр массы.

Едкий реагент начал оказывать хоть какое-то воздействие только после десятого выстрела. Громила напрягся, но это значило ровным счетом ничего.

Резистентность его организма, позволявшая ему чувствовать себя нормально, пошла трещинами к пятнадцатому выстрелу, но это являлось только предвестником, тогда как вожделенный итог наступал на двадцать втором попадании.

Третий противник превратился в триста сорок восьмое поверженное чудовище за сорок пять минут непрекращающегося столкновения.

— Хочешь анекдот? — спросил «Скалли».

— Вперёд, — принял предложение.

— Сидит старый японец в августе сорок пятого в своей хижине, пьет чай, — начал рассказчик, стараясь не смеяться раньше времени. — Вдруг слышит странный шум. Выглядывает на улицу, замечает в облаках одинокое воздушное судно, качает головой и высокомерно усмехается: «Какие тупые америкашки! Разве можно выиграть войну, отправив на целый город всего один несчастный самолет?» — напарник, комично коверкая акцент и размахивая руками, на пределе связок имитировал зашкаливающий треск счетчика Гейгера.

Изначально предрекая финал повествования благодаря деталям открывающей зарисовки, но не предполагая, каким образом рассказчик преподнесет развязку, издал беззвучный смешок, немного приподняв края губ.

«Скалли», очевидно, принадлежавший к категории личностей, готовых парировать упреки в стиле: «Сам пошутил, сам повеселился», фразой: «Аудитория моих историй состоит только из меня», разразился громогласным хохотом, ударил ладонью по ноге и безуспешно попытался сдержать приступ бурного веселья.

— Шутка забавная, — беспристрастно оценил способности его навыка юмориста.

— Хорошего понемножку, — поставил он точку, сигнализируя, что очередная наступающая лавина тварей, чей порядковый номер стерся из памяти, приближался.

Уничтожали чудовищ машинально, обладая четким осознанием действий ради спасения, но постепенно заметили, что привычные способы защиты утратили прежнюю эффективность. Виной тому послужило «грамотное руководство вражеского командного штаба».

Ходоки совместно с «пауками», передвигающимися совместно с «бегунами», «спринтерами», «плевунами», «бомберами» и «блевунами», полностью исчезли из поля видимости, взамен выбывших отрядов авангард пополнили «ворчуны», возросшие числом, чтобы компенсировать нехватку прочих единиц.

Параллельно ключевым атакующим компонентом и неодолимым щитом выступили «рамы».

Такая перестановка критически сказалась на ходе столкновения, потому что именно толпа упомянутых созданий в сочетании с повышенной стойкостью к ранениям вынуждала нас пятиться.

Помещение вокруг не обладало безграничной широтой, отчего рано или поздно позади оказалась бы стена, но нынешнее положение дел складывалось удачно, мы стойко сдерживали натиск.

«Скалли», помимо поразительной точности, полагался на ключевое свойство парных пистолетов, опустошая магазины ради детонационного эффекта перед очередным возобновлением боезапаса.

Моя методика отличалась деталями, хотя тоже базировалась на плотности огня, а не на точечном поражении.

Выпуская отмеренный объем зарядов, добивался глубокого разъедания плоти «рамы» агрессивным составом, предоставляя токсину самостоятельно довершать начатое уничтожение. Благодаря этому союзу химикатов и «Бедовой Джейн» нам удавалось сохранять относительное равновесие в затяжном противостоянии.

— Так не пойдёт, — произнес «Скалли», снося черепную коробку «ворчуну», силившемуся издать вопль. — Тупоголовые твари, грех не воспользоваться этим в полную силу.

— Что предлагаешь? — спросил насчёт его замысла, наблюдая, как подстреленная «рама» извивается, бессильно цепляясь за остатки существования.

— Надо плести хоровод, — огласил задумку напарник, очередью располосовав торсы сразу нескольким атлетам. — Они все бездумно тащатся следом, поэтому предлагаю двигаться большим кругом, не давая прижать нас к стене. Не отходи далеко, иначе стиснут, — «Скалли», даже не взглянув на ковыляющего к нему бочком «ворчуна», разнес тому башку. — Пока стоим вместе, нас окружить неспособны.

— Уяснил, — немедленно включился в осуществление его схемы.

Тактика «хоровода» отчасти разрешила возникшую трудность. Почти десять минут осторожного отхода назад, оборачивающегося на поверку цикличным расстрелом мертвятины, изрядно упрощали истребление монстров.

— Ё-моё-ё-ё, — растянул стрелок, отступая на перезарядку. — Эти фанаты Шварца вконец ломают мою экономику, — «Скалли» не стал развивать реплику, но подоплеку его тревоги осознал без пояснений.

С его слов выходило, что под напором «рам» вынужден палить исключительно в голову, не позволяя громилам сокращать дистанцию, такой метод очень выручал, но напрочь лишал его тактики «кругового обстрела», потому вследствие дороговизны боеприпасов он тратил больше очков, нежели зарабатывал.

У меня с этим дела обстояли благополучнее, но из-за необходимости тоже ставить одни лишь «хедшоты» для поддержания плотности огня темп накопления очков оставался удручающе скромным.

— «Док», пора закругляться, — бросил «Скалли».

— А как же твой гемокинез? — напомнил о его способности, попутно устраивая свинцово-кислотный ливень для моих неприятелей. — Ты ведь способен щелчком выкосить здесь всех.

— Можно, а зачем? — процитировал