Леопард с вершины Килиманджаро - Ольга Николаевна Ларионова Страница 87

– Отнесешь зверей на место – сразу же возвращайся на подзарядку! – крикнул ему вдогонку Теймураз, наблюдавший за тем, как остальные кибы швыряют обратно в воду похожих на севрюгу рыбин. – Минуточку… Вон ту рыбку, зубастенькую, преподнесите даме. На ужин.

Ближайший киб завертелся, оглядывая пляж и решая непосильную для него логическую задачу: кто же из этих двоих в одинаковых комбинезонах – дама? Не решив, он положил требуемое посередине: разбирайтесь, мол, сами.

– Премного благодарна, – сказала Варвара. – Но это для меня, а где обещанная конфетка для бычка?

– Конфетка – это вот… – В изломанных капустных листьях перекатывалось нечто, напоминающее черный футбольный мяч. – По-нашему «морской кокос». Сусанин говорит, что благодаря изобилию этих фруктов аполины, коровы и еще кое-кто сохранили на передних конечностях пальцы. Ну пойдем, покормим малышку. Кибы, всем вязать водоросли в тюки!

Он подцепил кокос, на деле оказавшийся необыкновенной четырехстворчатой раковиной, сквозь меридиональные щели которой проглядывало нежно-розовое, и они пошли по самой кромке воды, увязая в мелкой агатовой гальке. Стеллерова корова, чуточку отличавшаяся от тех макетов, над которыми привыкли скорбеть жители Большой Земли, никак не реагировала на их приближение и только по-лошадиному отфыркивалась. Четырехпалые бахромчатые ласты слева и справа загребали водоросли, уминая их в компактный ком, а обросшие щетиной губы, вытягиваясь хоботком, уминали эту буровато-зеленую массу с непредставимой быстротой.

Теймураз положил «фрукт» примерно в полуметре от коровьей морды и оглянулся на Варвару: смотри, мол, что дальше будет. Посмотреть было на что. Громадная туша чуть ли не в тонну весом приобрела вдруг дивную подвижность, ласты заработали, как движущий механизм, и корова, смущенно кося маленькими лиловыми глазками, навалилась на черный шар правым боком. Послышался слабый хруст, ласты заработали в обратную сторону, выгребая из-под себя гальку вместе с черной скорлупой. Наконец показалось розовое тело моллюска – вот это-то и было конфеткой…

– Ишь как щелкает?! – изумилась Варвара. – Ну прямо как арахис. И сколько она может за один раз уничтожить?

– Мы пробовали установить – со счета сбились.

– А если попадется этот… скорпионоподобный?

– Птериготус? Она отщелкивает у него заднюю треть, а в остальном характер действий сохраняется. Я наблюдал.

– Послушай, а кто из нас биолог?

– Да мы тут все, независимо от начальной профессии, обионились, если можно так сказать. Сусанин нас всех подчинил.

– У него что, синдром лидерства?

Теперь настала очередь изумляться Теймуразу:

– Почему синдром? Он просто прирожденный лидер, и надо сказать, на своем месте. Ты видела, как он улыбается? От уха до уха. Так вот, он во всем такой. Когда он рассказывает байки, все валяются по траве от хохота. Включая младенца.

– И Лероя?

– Лерой улыбается.

– Ого!

– Вот тебе и «ого». А когда он выхаживает теленка, вся Пресептория ходит на цыпочках. А сам он не спит по семьдесят два часа. И уж если он влюбился без памяти в эту Степуху…

– Понятно, – сказала Варвара.

– Ничего тебе не понятно. Ну, да такое не объяснишь, в людях самому надо разбираться, а не с чужих слов. Так что покорми животное, развлекись, а я пока проверю свои аккумуляторы, они у меня тут на скальных присосках. Только ты не зазевайся, руку в пасть не засунь – корова она хоть и не хищник, а может сжевать просто по причине предельной флегматичности.

Теймураз махнул ей рукой и побежал к своим селеновым коврижкам, распластавшимся на искристом камне. Кибы, закончившие погрузку тюков с капустой, потянулись к источникам питания и замерли, набираясь энергии на несколько суток вперед. А Варвара все сидела на корточках, прислушиваясь к размеренным всхрапам, доносящимся из глубин исполинской туши. Корова жевала, жевала, и с каждым движением челюстей становилась все обычнее…

Когда лодка отвалила от берега, Варвара устроилась на корме, свесив босые ноги в воду. Было немножечко смешно, до чего же быстро происходит привыкание к необычному. Ну, не нашла ничего особенного в стеллеровых коровах – это еще полбеды. Но птериготусы, жившие на Земле чуть ли не четыреста миллионов лет назад, – а они-то какую реакцию вызвали? Легкое отвращение да еще мысль о том, что ввиду своей жесткости сублимационную камеру они будут проходить за рекордно короткий срок.

Это уже дань профессионализму.

Нет, зверье, конечно, радовало, но не потрясало. И в то же время на душе было легко, почти празднично. Стоило задуматься почему. Неизгладимый образ прекрасного ксенопсихолога? Радость оттого, что ошиблась в Евгении Сусанине? Нет, ближе, гораздо ближе. Уникальный дар судьбы – такой парень, как Теймураз. Ведь общий язык нашли с первой же секунды, да и отношения по-товарищески ровные, и осложнений не предвидится. Одна беда: понимает он, кажется, несколько больше, чем ей бы того хотелось, – как это он выразился насчет Лоэнгрина?..

– Купаться будем? – спросила она.

– Здесь неаппетитно, сама видела, какие гады на дне. Вот зайдем за мыс, в нашу бухточку, спустим парус, и плавай себе, пока твое начальство не узрит тебя ястребиным оком и не определит на очередные работы.

– То ты его хвалил, а теперь запугиваешь…

– Так это ж не от врожденной жестокости, а по причине острейшего дефицита рабочих рук. Да ты не горюй, тебе в основном придется контачить с Параскивом, а вы прекрасно сработаетесь. Ты молчунья, а у него комплекс бесконечной проблемонеразрешимости. Он будет тебе изливаться, потому что всем остальным он уже надоел, а ты все-таки новенькая…

– Теймураз, – перебила его девушка, – а в воде птериготусы не опасны для аполин?

Последовала неуловимая секундная пауза – юноша понял, что о Параскиве она говорить не хочет.

– У них устоявшийся симбиоз. Видишь ли, на Степухе вообще в моде эдакие популяционные свалки: где коровы, там обязательно лысые черви и пескари-навозники; где навозники – там рядышком двуосесимметричные ракушки и скорпиончики; где скорпионы – там и каракуртицы, и так далее.

– Дело житейское, – понимающе кивнула Варвара. – Сосуществуют и едят друг друга поэтажно.

– Представь себе, предпочитают обходиться падалью и травой. На мой непрофессиональный взгляд, здесь агрессивность вообще не в моде. Впрочем, поныряешь – увидишь. Ты вообще ныряешь?

Ей почему-то припомнился первый вопрос Сусанина.

– Ныряю, – кивнула она точно так же, как вчера. – Сносно.

– Тогда можешь приступать. Здесь уже чистая вода, скорпионий пляж кончился. Только аполин что-то нет.

– А ты?

– Сейчас, только управлюсь с парусом. И потом, я не очень люблю водные процедуры.

Варвара медленно отстегнула пояс с неизменным ножом.

– Знаешь, у меня странное ощущение: позавчера я прилетела, вчера эта свадьба, нынче – капуста… Дни замелькали как-то мимо меня. Что-то происходит дьявольски сложное, а я плаваю широкими кругами и ничегошеньки не вижу… – Она нашарила в сумке свою маску, перегнулась за борт и сполоснула ее теплой