Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны Страница 76

«Мисс Лухарич, продайте весь крем и пудру в Системе, и станете счастливой девушкой. И богатой вдобавок». И он был прав. Я тому доказательство. Я могу выглядеть так, как выгляжу, и делать все что угодно, и продаю бо`льшую часть губной помады и пудры в Системе, – но я должна быть способна сделать все что угодно.

– Ты выглядишь хладнокровной и эффективной, – заметил я.

– Я не чувствую себя хладнокровной, – ответила она, вставая. – Давай искупаемся.

– Позволено ли мне будет указать, что мы движемся с довольно большой скоростью?

– Если хочешь высказать очевидное – пожалуйста. Ты говорил, что сможешь вернуться на борт без чужой помощи. Передумал?

– Нет.

– Тогда добудь нам два водолазных костюма, и мы устроим гонку под «Десятью-в-квадрате». И я выиграю, – добавила она.

Я встал и посмотрел на нее сверху вниз, потому что обычно это помогает мне чувствовать свое превосходство над женщинами.

– Дочь Лира с глазами Пикассо, – проговорил я, – будет тебе гонка. Встречаемся у правой передней Ладьи через десять минут.

– Через десять минут, – согласилась она.

Десять минут это и заняло. Где-то две ушли у меня на путь от центрального купола к Ладье с дополнительным грузом. Мои сандалии раскалились, и я был рад сменить их на ласты, достигнув относительной прохлады угла.

Мы затянули ремни и поправили снаряжение. Джин переоделась в элегантный закрытый купальник зеленого цвета, заставивший меня прикрыть глаза и отвести взгляд, а потом посмотреть снова.

Я закрепил веревочную лестницу и пинком отправил ее за борт. Потом постучал в стену Ладьи.

– Да?

– Ты связался с левой задней Ладьей? – спросил я.

– У них все готово, – ответили мне. – Вся корма увешана лестницами и линями.

– Вы уверены, что хотите это сделать? – спросило обгоревшее на солнце мелкое ничтожество, которое отвечало за ее публичный имидж и прозывалось Андерсоном.

Он сидел в шезлонге рядом с Ладьей и потягивал через соломинку лимонад.

– Это может быть опасно, – заметил он проваленным ртом. (Зубы его стояли рядом, в другом стакане).

– Верно, – улыбнулась она. – Это будет опасно. Но не слишком.

– Тогда почему вы не разрешите мне сделать несколько фотографий? Мы перешлем их в Линию Жизни за час. К вечеру они уже будут в Нью-Йорке. Хорошая реклама.

– Нет, – сказала Джин и отвернулась от нас обоих.

Она подняла руки к глазам.

– Подержи-ка.

Джин передала ему коробочку, полную ее незрячих глаз, и когда она повернулась ко мне, цвет оказался памятным мне карим.

– Готов?

– Нет, – напряженно ответил я. – Послушай внимательно, Джин. Если собираешься играть в эту игру, есть несколько правил. Во-первых, – я загнул палец, – мы будем прямо под корпусом, так что нам придется стартовать на глубине и не останавливаться. Если удариться о днище, то можно пробить воздушный баллон…

Она запротестовала было, что это знает любой дурак, но я ее перебил.

– Во-вторых, – продолжил я, – света там толком нет, поэтому мы будем держаться вместе и оба возьмем фонари.

Ее влажные глаза вспыхнули.

– Я вытащила тебя из Говино без…

Она осеклась и отвернулась. Взяла в руки фонарь.

– Хорошо. Фонари. Извини.

– …И берегись винтов, – закончил я. – Как минимум на пятьдесят метров за ними будут мощные потоки.

Она утерла глаза и поправила маску.

– Ну ладно, вперед.

Мы нырнули.

По моему настоянию она спускалась первой. Поверхностный слой был приятно теплым. На глубине двух фатомов вода бодрила; на глубине пяти – была по-настоящему холодна. Опустившись до восьми, мы отпустили раскачивающуюся лестницу и стартовали. «Десять-в-квадрате» стремилась вперед, а мы плыли наперегонки в обратном направлении, с интервалами в десять секунд татуируя ее корпус желтым.

Днище оставалось там, где положено, а мы неслись, как два темносторонних спутника. Периодически я щекотал лягушачьи ласты Джин светом своего фонаря и следил за ее антенной из пузырьков. В пятиметровом опережении не было ничего страшного; я мог обогнать ее на финише, но не мог пока что позволить ей отстать.

Под нами – чернота. Беспредельная. Глубокая. Венерианский Минданао, где вечность, возможно, упокоит однажды мертвецов в городах безымянных рыб. Я отвернулся и коснулся днища усиком света; он подсказал мне, что мы одолели около четверти пути.

Я начал перебирать ногами быстрее, чтобы подстроиться под ее возросшую скорость, и сократил расстояние, которое она внезапно увеличила на пару метров. Она снова ускорилась, и я тоже. Я высветил ее своим лучом.

Джин обернулась, и он отразился от ее маски. Я так и не понял, улыбалась ли она. Скорее всего, да. Она подняла два пальца в знаке победы и на полной скорости рванула вперед.

Я должен был знать. Я должен был предчувствовать, что так и случится. Для нее это была всего лишь гонка, еще один повод для победы. К черту мины!

И я начал выкладываться по полной. Я не дрожу в воде. А если и дрожу, значения это не имеет, и я этого не замечаю. Я снова начал догонять ее.

Она оглянулась, поплыла дальше, снова оглянулась. Каждый раз, когда она оглядывалась, разрыв становился меньше, пока я не сократил его до изначальных пяти метров.

А потом она врубила реактивные ускорители.

Вот чего я боялся. Мы одолели где-то полпути, и она не должна была этого делать. Мощные потоки сжатого воздуха с легкостью могли подбросить ее вверх, к днищу, или что-нибудь разорвать, если бы она позволила своему телу изогнуться. Их используют для того, чтобы не запутаться в водорослях или бороться с сильными течениями. Я прихватил их с собой в качестве страховки от притяжения огромных мельниц на корме.

Она летела, как метеорит, и я ощутил внезапный зуд пота, стремящегося познакомиться и смешаться с бурлящей водой.

Я несся вперед, не желая использовать собственные ускорители, а она увеличивала разрыв втрое, вчетверо.

Струи иссякли, а она все еще двигалась прежним курсом. Ну хорошо, я старая наседка. Но она могла облажаться и улететь вверх.

Я вспахивал море, постепенно отвоевывая расстояние, по футу за раз. Мне уже не поймать ее и не обогнать, но я буду на веревках прежде, чем она вылезет на палубу.

Потом вращающиеся магниты начали манить ее, и она заколебалась. Притяжение было ужасно сильным, даже на таком расстоянии. Зов мясорубки.

Однажды меня поцарапал один такой, под «Дельфином», рыбацким кораблем среднего класса. Да, я был пьян, но и день тогда выдался беспокойный, и винт включили преждевременно.

К счастью, его успели выключить, а степлер для сухожилий все исправил, за исключением корабельного журнала, где упоминалось только, что я напился. И ни слова – о том, что было нерабочее время, когда я имел право делать все, что заблагорассудится.

Она урезала скорость вдвое, но все равно двигалась наискосок,