Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов Страница 71

– Почему все эти вергилианцы вообще здесь собрались? – наконец подумал я. – Может, у них какой-то праздник? Кват побери, я даже не помню, какой сегодня день по нашему календарю.

Оказавшись на твердой поверхности облака, я поднял руки и расправил крылья в приветственном жесте.

– Всем привет! – произнес я на родном танда. – Меня зовут…

– Ксандар Бо! Ксандар Бо! – раздалось со всех сторон. – Ты вернулся!

– Он вернулся!

– Это он! Это Ксандар Бо!

Мне навстречу шагнул высокий старый вергилианец, которого я, кажется, когда-то знал. Он протянул ко мне руки и крылья, словно отгораживая меня от тех, кто стоял за его спиной. Глядя ему в глаза, я почувствовал, как все три моих сердца перестали биться на мгновение. И на еще одно. Потом еще на одно. И еще на одно. И еще. И еще, а затем эмоциональное сердце все-таки очнулось и подсказало, что делать. Я открыл рот, но вергилианец меня опередил.

– С возвращением домой, сын, – сказал Вирхет Бо, мой отец. – Я тебя ждал.

Wang Wen

Homeland Accent

– Давай найдем более подходящее место, где сможем поговорить. Я уверен, у тебя много вопросов. У меня, кстати, тоже.

Я молча кивнул, а отец подошел ко мне, замер на секунду, а потом обнял – руками и крыльями. У меня перехватило горло.

– Я так рад, что ты вернулся, – сказал он спокойным голосом, который я в последний раз слышал, кажется, совсем в другой жизни.

Все это было похоже на один из снов, которые я видел, пока находился в гибернации на борту гелланского исследовательского корабля. В то время мне часто снился дом. Снилось, как мы все вместе поднимаем гнезда на новый затвердевший уровень облаков, снились бушующие в нижних слоях атмосферы вихри, охота на рассвете, стремительно растущие деревья дайлв, но никогда не снился отец. А теперь, когда он вот так запросто обнимал меня спустя всё это невообразимо долгое время, я чуть не заплакал, хотя мое эмоциональное сердце уговаривало меня не сдерживать слезы.

– Надеюсь, ты не разучился летать, – сказал Вирхет Бо, разомкнув объятия. – Лететь отсюда недалеко, но, когда ты последний раз поднимался в воздух?

– Да вот, совсем недавно, когда… – я запнулся. Во-первых, потому что ком в горле все еще мешал нормально говорить, а во-вторых, я вдруг понял, что не знаю, как простыми словами объяснить, что происходило на корабле Ана и что вообще такое корабль-синтетик, и кто на него напал и почему, и чем все это кончилось. Наконец я собрался с мыслями, – Совсем недавно летал, все в порядке.

– И что, прямо вот … в этом? – отец указал на мою сумку и сандалии.

– Да они не мешают, – отмахнулся я. – А к сумке я уже привык давно.

Отец только пожал плечами и, повернувшись к остальным присутствующим, взмахнул рукой. В ответ на его жест за моей спиной раздался громкий хруст, затем скрежет металла. Я хотел оглянуться, но отец дернул меня за руку вперед. Я упал на облако и наконец-то смог увидеть, что произошло: шаттл, на котором я прибыл, оказался слишком тяжелым. Он продавил облако посадочными опорами и теперь висел, зацепившись корпусом за края получившейся ямы. Еще мгновение, и он провалился внутрь облака целиком, напоследок издав душераздирающий скрежет. От этого звука мои сородичи, как внезапно разбуженные птицы, взвились в воздух прямо там, где стояли. Ветер от их крыльев поднял мелкие кусочки облака, которые заметались вокруг нас с отцом, как снег. Вирхет Бо помог мне подняться, пожал плечами, как бы извиняясь, и, оттолкнувшись ногами, взмыл вверх. Я постоял немного, глядя на то место, где мгновение назад находился угнанный пиратами шаттл, вздохнул и последовал за отцом. И хотя мой взлет нельзя было назвать таким же легким и грациозным, я все-таки взлетел. Этого было достаточно.

Скользнув за отцом через край площадки, я поймал восходящий воздушный поток и помчался вперед. Облако, в которое провалился мой шлюп, осталось далеко позади. Дыра в нем почти затянулась, и я подумал:

– Йиша не дождется свой шаттл…

Отец летел впереди, широко расставив крылья и не оглядываясь. Воздушное течение давило сзади, и можно было просто парить, наслаждаясь сладким воздухом родной планеты и фантастическими видами бескрайних облаков, накатывавших друг на друга, словно морские волны. Я обратил внимание, что вся остальная стая не летела вместе с нами. Я огляделся, но так и не заметил их. Захотелось спросить об этом отца, но он летел так быстро, что я не мог его догнать. Интересно, как ему удалось прожить столько лет? Где мама? Как он узнал, где и когда меня встречать? Вопросов было много, но все они казались далекими, как горизонт.

Я не знаю, сколько мы летели. В какой-то момент в небе исчезает ощущение времени и даже движения. Начинает казаться, что ты стоишь на месте, а ветер летит тебе навстречу, насвистывая какой-то атональный мотив. Фокусироваться удается только на своих мыслях, так что я с удовольствием этим и занялся.

Сперва я думал о том, согласится ли отец закончить мое обучение и стану ли я аэлем. Смогу ли с помощью этого знания отправиться на Землю? Где взять человеческое тело и кто поможет провести квантовый перенос психики? Но очень скоро мои мысли переключились на окружающий мир.

Моя родная планета – Вергилия – захолустный уголок галактики. Кроме меня во внешних мирах бывали лишь несколько вергилианцев, которые в далеком прошлом принимали участие в каких-то политических мероприятиях, где представляли наш крохотный народ. И теперь, посмотрев на Конгломерат Айх-Варап своими глазами, я понимал, как много теряют мои сородичи, оставаясь на одной планете. Но в то же время я чувствовал, что их жизнь хороша и без остальной галактики: Вергилия – прекрасный мир, полный ветра, полета, захватывающего движения и неторопливого покоя. Я всегда с теплотой вспоминал о своей жизни среди здешних облаков. Особенно при условии, что имя мое имеет к ним прямое отношение.

Ксандар – очень распространенное на Вергилии имя. Оно произошло от слова «занадаро», которым описывают большие скопления затвердевших облаков в атмосфере Вергилии. Это те самые облака, на которых мы живем. Важно понимать, что эти облака огромные. Очень-очень большие. И они постоянно меняются, двух одинаковых ландшафтов встретить нельзя. Занадаро постепенно опускаются в нижние слои атмосферы и в конце концов растворяются в ней. Когда занадаро опускается, оно размягчается