Не мой выбор. Плен твоих глаз - Ника Летта Страница 39

— Мы ещё вернёмся. — от этого обещания вздрогнула и завыла ещё горше.

— Уходите! Не видете до чего мою кровиночку довели?

Я нисколечки не сомневалась, что они ещё к нам пожалуют, поэтому решила обезопасить себя и подругу. Репутация наша после подобной легенды конечно пострадает ещё и как, да всеравно Настюха к своему полетит, а я как-то справлюсь. Главное чтоб мы успели все обговорить и легенды наши сошлись, поэтому мне срочно необходимо с ней увидеться:

— Мам а где Анютка? Она же со мной была. — спросила у родительницы и увидела, что ее этот вопрос ее озадачил, с чего бы это вдруг — Они ее уже допрашивали?

— Так вот же она, золотко. Радом с тобой лежит, ты первая в себя пришла. — я посмотрела в ту сторону которую указывала моя мать и в очередной раз помянула неказистым словом советские больницы.

Обычная картина палаты: четыре койко места и по одной тумбочке к ним, стол под окном и облезлый линоллиум на полу. Ну да, птицы мы не того полета, чтобы нас в персональные палаты селили. Уже хорошо, что мы здесь пока двое, хотя не факт, что нам вскорости ещё кого-то не подселят. Да даже за эти койки скорее всего моя мамулечка выложилась прилично, мне так стыдно стало но, ничего, мы это исправим.

Я на удивление быстро шла на поправку, ещё пару раз приходили следователи но, от меня так ничего и не добились. И все время косились в сторону Настюхи, ясно, за нее они хотеди взяться вплотную, она же была в плену больше моего. А она все также не приходила в себя, я же с каждым днём ожидания переживала за нее все больше и больше. Попросту боялась повторения ситуации с Верой, у меня внутри всю потряхивало от беспокойства за нее. Лишь на ночь глядя словно высшие силы мне давали передышку и меня окутывало покрывалом спокойствия, мир не казался больше таким страшным и несправедливым, я словно наполнялась уверенность что все будет хорошо. Правда на утро все возвращалось на круги своя, спасибо и на том, иначе от недосыпа вскорости превратилась бы в нервостеничку которую изображала, ведь дражайшие мужи с милиции каждые два дня наведывались к нам. Я же как и положено отыгрывала свою роль, как известно если хочешь правдоподобно соврать не следует много говорить, пусть продолжение додумывают сами. Я ничего не говорила про плен и свою деятельность, в такие моменты допроса я снова пребегала к истерике, когда изображённые смущение и стыд не помогали. После того как пара встреч срывалась по этой причине они сконцентрировались на том как мы выбрались из той кабалы: кто вывез нас из другой страны, как это происходило, что мне запомнилось, на каком языке говорили наши спасители. И все в том же духе. Я же не сильно отходя от правды описывала свою транспортировку на Аттеру, мол помню четыре стены, потолок, сан узел и постоянный гул и переодискую тряску (это которые были во время гиппер прыжков, что знать им не положено), приносил еду одни и те же люди не нашей наружности(последнее ведь правда), говорили на корявом русском и вот наконец я оказалось дома, и как благодарна за это, все. В течении этого месяца к этим вопросам возвращались неоднократно, перекручивая вопросы суть которых не менялась, одно и тоже из пустого в порожнее, от меня слышали описание белой комнаты с лежанкой, пару раз от тряски падала с кровати (было ведь такое, было), никуда из этого помещения меня не выводили, нет, других лиц не видела, опять нет на английский их язык не похож, и на французский тоже, да говорили на русском с акцентом... Когда они уже полностью разочаровались и убедились, что большего от меня не добьются, я наконец вздохнула с облегчением.

Правда была уверена, что за мной на некоторое еще время организуют слежку, хорошо что Сай с Доусэтом пока не объявлялись. В те редкие моменты спокойствия когда я не переживала за подругу, я думала о них, как они там, что делают, и здесь ли они вообще. Порой мне казалось что наше путишествие мне приснилось, и становилось так грустно на душе, что хоть бери и плачь, пару раз словно ища подтверждения реальности существования аситина и ицтека я пристально разглядывала свой живот в поисках того чего там нет(шибарийци залатали тогда меня знатно своими приспособлениями, даже малюсенького шрама не осталось). Может я действительно тронулась, и создала свой собственный выдуманный мир со своими персонажами? В панике от перспективы сойти с ума металась по палате,(уже пару дней как я могу самостоятельно передвигаться), то и дело останавливаясь возле подруги и рассматривая ее. Трясущимися руками я отогнула край рубашки, ведь помню ту страшную картину того как ее исполосовали(до чего я докатилась), в ужасе от собственного поступка отскочила назад так и не взглянув на ее кожу. Что я за человек такой, лишь бы убедиться в собственном здравомыслии готова любоваться следами страданий собственной подруги. Пусть уж лучше я сойду с ума, чем подтвердяться ужасы которые она пережила в моем бреде.

Опять ощущаю тепло что распространяется от плечей и ниже, к черту это невидимое покрывалко спокойствия, передергиваю плечами якобы сбрасывая его, ощущение тепла пропадает и сразу так становиться тихо и одиноко в палате, хоть волком вой. Вернулась на кровать и легла скрутившись в позу эмбриона, чтобы прогнать это навязчивое чувство одиночества, я ведь не одна здесь, по мной Настька, и она просто спит, а завтра проснется... Снова это нарастающие ощущение тепла что утишающе коснулось моих плеч, в этот раз я его не прогнала, остро ощущая необходимость не быть сейчас одной. И пусть это иллюзия, сейчас я не готова встретиться с одиночеством один на один, слишком напряжёнными выдались эти недели, а я на пределе своих сил и возможностей.

Неделю спустя

Меня уже давно выписали из больницы, квартиру мою наполнили родственники. Братья наседали на меня, чтобы я рассказала где пропадала, почему меня в покое не оставляли следователи и т. д. В очередной раз мама не выдержала и мокрым кухонным полотенцем их от меня отогнала:

— Оставьте мне девочку в покое! — ведь она единственная думала что знает правду — Захочет сама расскажет, брысь отседова!

— Машульчик не обращай внимания на этих оболтусов,