Беглянка - Эвангелина Андерсон Страница 31

— Боже, милая, какая же ты вкусная, — тихо простонал он, возвращаясь за новой порцией. Ее теплый женственный аромат кружил голову — он пьянел от желания и потребности пробовать еще, лизать глубже. — Наклони свою попку ко мне, — хрипло приказал Раст. — Мне нужно глубже проникнуть в твою киску.

Тихо вскрикивая от желания, Надия подчинилась: выгнула спину, наклонив таз к нему, так что ее киска стала еще более уязвимой и открытой. Раст сжал ее бедра обеими руками и большими пальцами осторожно, но твердо раздвинул набухшие внешние губки. Из его горла вырвался рык чистого желания, когда взору предстал пульсирующий бутончик ее клитора, трепещущий в такт ее сердцебиению.

Боже, она прекрасна! Ждать дольше он не мог. Он должен попробовать ее клитор на вкус, должен вонзить язык глубоко в нее и довести ее до оргазма…

* * *

Надия беспомощно застонала и выпятила попку еще дальше, пытаясь дать Расту еще больший доступ к своему обнаженному телу. Она никогда не чувствовала себя такой обнаженной, такой совершенно уязвимой — даже в их первую брачную ночь. Тогда они с Растом были лицом к лицу, когда он осторожно и медленно входил в ее девственное лоно.

Сейчас же… эта новая поза ощущалась совершенно иначе. По-другому и немного опасно.

«Порочно, — подумала Надия, застонав, когда горячий язык мужа коснулся внутренней части ее лона, скользнув по клитору и находя вход в лоно. — Вот подходящее слово, я чувствую себя порочной».

— Потому что ты и есть порочная девочка, — послал ей Раст через связь, глубоко проникая в нее языком. — Вся такая раскрытая, стоящая на четвереньках. Твоя сладкая маленькая киска мокрая и открытая для моего языка. Хорошие девочки не раздвигают свои киски и не ждут, пока их наполнят языком или членом.

— Значит, я… не… не хорошая девочка? — выдохнула Надия, когда он проник глубоко в ее скользкое лоно.

— Нет, ты плохая девочка. Непослушная. — Его язык выскользнул и обвился вокруг клитора, неожиданно хлестнув по нему, так что Надия оказалась на грани оргазма.

— О богиня, пожалуйста… пожалуйста! Так близко! — простонала она.

Раст усилил натиск, его язык удвоил атаку.

— Но ты моя непослушная девочка, — продолжил он. — Так что мне это нравится. Более того, я это чертовски обожаю.

Надия вскрикнула, когда его пальцы впились в ее нежную плоть, удерживая ее на месте, держа полностью открытой для него, пока он вылизывал и всасывал ее киску, счищая языком ее мед, даже когда он дразнил ее, заставляя течь еще больше. Внезапно она не смогла больше терпеть. Удовольствие, копившееся в ней почти с того самого момента, как Раст приказал ей перевернуться и встать на четвереньки, начало достигать пика.

— Раст! — с низким, беспомощным стоном она начала кончать. Бедра дернулись непроизвольно, но Раст остался с ней, крепко держа ее большими теплыми руками, не позволяя никуда деться, пока пережидал ее оргазм, прижав язык глубоко внутри ее содрогающегося лона. Надия, почти обезумевшая от наслаждения, слышала, как он думает, до чего же она вкусная, и что он не может дождаться, когда почувствует, как ее мягкая бархатистая киска сжимает его член так же, как сейчас она сжимает его язык. Внезапно она отчаянно захотела его — захотела, чтобы его толстый член растягивал ее, наполнял до предела.

— Чего же ты ждешь? — смело послала она через связь. — Пожалуйста, Раст, ты мне нужен внутри.

— С удовольствием, милая. — Наконец убрав язык, Раст запечатлел последний горячий поцелуй на ее плоти и снова устроился прямо у нее за спиной. — Ниже, — приказал он, его низкий голос охрип от желания. — Опусти голову на подушку, а задницу подними вверх.

Надия без малейшего колебания подчинилась, уткнувшись лицом в сложенные руки на мягкой подушке. Она никогда не чувствовала себя такой пустой внутри, такой голодной. Душевная связь между ними ныла от ее желания, и она ощущала ответную потребность Раста. И все же он был осторожен.

— Медленно, — услышала она его бормотание, когда широкий, тупой кончик его члена уперся в ее вход. — Мы никогда так не делали, может быть немного тесно. Просто расслабься, милая, и постарайся открыться мне. Открыться полностью.

Стоя на четвереньках, с задницей в воздухе и колотящимся сердцем, Надия попыталась подчиниться. Она была совершенно открыта, совершенно уязвима, но также невероятно возбуждена. Вместо страха покорная поза наполнила ее похотью. К своему удовольствию, она обнаружила, что ей это нравится — нравится подчиняться силе мужа и отдавать ему все, чего он желает.

— Вот так, милая, — прорычал Раст, очевидно, уловив ее мысли. — Подчинись мне. Просто откройся и подчинись. — И затем одним долгим, медленным толчком, он вошел в нее, наполнив ее членом до самого основания.

Надия застонала, почувствовав, как тупая головка его члена поцеловала ее матку. Богиня, он был внутри нее, полностью внутри, и эта новая поза заставляла ее чувствовать себя пронзенной насквозь.

«В ловушке, — подумала она в полубреду, когда Раст начал двигаться внутри нее. — Я в ловушке. Беспомощна. Прижата к кровати. Я ничего не могу, только раздвинуть ноги и подчиниться, как он и сказал. Раздвинуть ноги и позволить ему трахать меня…»

Мысль была одновременно и горячей, и пугающей. Сильно сжав подушку под головой, Надия застонала.

— Хорошая девочка, — прорычал Раст, поглаживая ее позвоночник одной большой теплой рукой, в то время как другая крепко удерживала ее на месте. — Такая хорошая девочка, что раздвинула для меня ноги, Надия. Что открыла свою киску для моего члена. И ты права, — продолжал он, входя в нее. — Я тебя держу. И ты никуда не денешься, пока я не наполню эту твою сладкую маленькую киску своей спермой.

— Раст! — простонала она. — Раст, пожалуйста…

— Пожалуйста, что? — прорычал он. — Пожалуйста, трахай тебя сильнее? Этого ты хочешь, милая?

Надия пошевелила бедрами и застонала, выгибая спину, полностью подчиняясь. До сих пор их любовь всегда была мягкой и нежной, Раст изо всех сил старался не причинить ей боль. Но сейчас… сейчас все было иначе. В его глубоких толчках чувствовалась нотка грубости, мужское право доминировать, взять ее основательно и заявить на нее права. Хлопки их тел при соприкосновении, глубокое, пронзительное наслаждение при каждом ударе, когда он вколачивался в нее, знание того, что он не остановится, пока не