Венценосный крэг - Ольга Николаевна Ларионова Страница 296

Тупиковая цивилизация и никудышные чародеи. Может быть, объединившись, они и смогли бы спасти свой мир…

Если бы нашелся человек, который начертал бы эти слова на своем знамени и сплотил под ним и тех и других.

В сказках и преданиях боги всегда рождают такого человека, причем в нужное время и в нужном месте.

А в действительности и богам свойственно ошибаться…

Ты говоришь так, будто… будто я слышу не отзвук собственного «я», а глас какого-то высшего существа, принадлежащего к числу небожителей. Или нет?

Называй меня все-таки «своим внутренним голосом» – и тебе спокойнее, и меня это забавляет.

Да я не забавляться сюда прилетела!

Ну если ты решила наконец вернуться к тому, зачем ты здесь, то постарайся все-таки отогнать от себя все праздные мысли.

Да проще простого. Вот первая непраздная мысль: мне необходимо нечто, сотворенное при помощи магических сил. Талисман. Амулет. Оберег. С указанием места, где он находится. И поточнее, пожалуйста.

Гм… Ну ладно. В этом месте ты уже однажды бывала. Припомни.

Пылевая взвесь, окружавшая ее, снова пришла в движение и как бы разделилась на два слоя: самые темные пылинки отступили назад и образовали что-то вроде слегка мерцающего фона, на котором легкая охра начертала уже знакомую картину: чудом уцелевшие сдвоенные башни, преддверье когда-то возносящихся ввысь, но сейчас уже рассыпавшихся в прах циклопических сооружений; у подножия правой пары башен, точно река почерневшей крови, змеился застывший зловещий поток; и самое непостижимое – в центре этой безжизненной панорамы громоздился гигантский шар на шести растопыренных опорах, на вид весьма ненадежных, который загадочным образом не тронули ни молнии, ни ураганы, ни землетрясения.

На эти руины они наткнулись совершенно случайно еще в первые свои посещения Свахи, когда не водила их с места на место магическая «поземка», и тогда в кладбищенской тишине они услышали мерное постукивание, доносившееся сразу с трех сторон. В то время они еще не знали, что это всего-навсего вездесущие туканяры, и присвоили этому месту легкомысленное наименование: «Три Часовщика».

Помнится, тогда Юрг, со всей осторожностью изучив лежащие позади башен развалины, с удивлением констатировал, что здесь не обошлось без взрывов, умелых и безжалостных; громадная же сфера, ими почему-то не тронутая, но не пощаженная временем, при ближайшем рассмотрении оказалась настолько изъедена трещинами, что командор строго-настрого запретил даже приближаться к ней, чтобы не быть погребенным под ее обломками, когда она в самый неподходящий момент все-таки рассыплется в прах.

Ну что ж, место памятное, попробуем поискать там. Спасибо!

Погоди, это еще не все…

Где-то в глубине горных недр послышалось глухое урчание, камни на дне долины шевельнулись, а призрачный сферический экран пропал, как будто его и не было. И в тот же миг прямо перед нею возник Ких – так внезапно, что она даже отшатнулась. Карманы его жавровой куртки подозрительно оттопыривались.

– Ну сколько раз надо предупреждать, чтобы вы не подбирали всякий мусор! Что там у тебя?

– Вот. – Он протянул на ладони не то плоский комок ссохшейся глины, не то залежалую ракушку. – Из свежей трещины выкатилось. Я подобрал на всякий случай…

Вид у юного дружинника был смущенный, словно ему стыдно было за то, что он осмелился преподнести своей повелительнице какую-то трухлявую пакость.

Но она приняла до странности невесомую окаменелость на обе ладони бережно, почти благоговейно, не сомневаясь в том, что это подарок, только неизвестно – от кого; повинуясь какому-то внутреннему импульсу, поднесла к губам и подышала на него, словно желая оживить своим теплом.

И ничего не произошло. Заскорузлая поверхность затуманилась, и только. И все-таки сохранялось ощущение, что внутри – что-то живое, неуловимо пульсирующее…

Появился наконец Дуз, маленького землетрясения, как видно, просто не заметивший, но зато сразу углядевший, что принцесса с младшим дружинником что-то отыскали.

– Моллюск, – как всегда, предельно лаконично констатировал он. – Дохлый. И давно.

– Может, кинжальчиком поковырять? – с естественным простодушием проявил инициативу Ких.

– Ни в коем случае! – вскрикнула Сэнни, как будто ей предложили резать по живому.

Потекли замедленные минуты ожидания. Все, замерев, вглядывались в ребристые, плотно сомкнутые створки, словно надеясь, что они сами собой раскроются. И наконец, оправдывая их надежды, ракушка на глазах принялась молодеть, освобождаясь от известковой коросты веков и одеваясь золотистой оболочкой, испускающей ровное негреющее свечение; этот призрачный опаловый шар разрастался на глазах, отмеряя объем пространства, подвластного волшебству, – как мыльный пузырь, рожденный капризом ребенка. В воздухе означилось напряжение, точно натягивались тысячи струн. Сейчас… Вот-вот…

Что-то полыхнуло, черно и нестрашно, и руки девушки ощутили едва уловимое шевеление. И точно: теперь на ее ладонях лежало нечто, напоминающее бледную мальву о двух лепестках, и угольный пестик чернел посередине, традиционно окруженный щетинками тычинок. Выходит, это был просто засохший бутон, который раскрылся, согретый ее дыханием, – только вот зачем?

И, словно оскорбившись этим непониманием, лепестки задергались, будто лапки перевернутого на спинку краба, затем с легким щелчком сомкнулись, и миниатюрная древность обрела свой прежний ископаемый вид.

Ну и что теперь с ней делать?..

Возьми ее с собой, а там видно будет.

Это надо понимать, что никаких амулетов в этой долине больше нет, а если что и попадется случайно, то это только забавные игрушки. Так?

Молчишь. Что ж, и на том спасибо.

* * *

Суета, поднятая Юргом вокруг мумии засохшего бутона, поначалу развлекала мону Сэниа, но мало-помалу начала-таки ее раздражать. Ну ладно, отправил в козий загон всех обитателей Игуаны, включая четвероногих, шестиногих и пернатых, оставив при себе в наглухо запертом шатровом покое только Сорка, как самого осторожного из всей дружины. Но зачем же расчехлять тяжелый полевой десинтор? Ведь и ежу ясно, что это оружие против чародейства – все равно что теннисная ракетка против шаровой молнии.

Когда все мыслимые и немыслимые меры предосторожности были наконец приняты, Юрг уселся за низенький черепаховый столик и развернул лоскут жавровой шкурки, в который предусмотрительно был завернут свахейский артефакт. Сорк замер за его спиной. «Так, подышим…» – пробормотал командор, осторожно обнюхивая приплюснутый шершавый катышек и одновременно пытаясь согреть его своим дыханием.

Чем бы он ни был, но никак не желал ни пахнуть, ни раскрываться. Может, потереть? Юрг принялся надраивать упрямую окаменелость, поминая недобрым словом Аладдина и всех джиннов арабского фольклора, вместе взятых. Результат оставался нулевым.

– Может, эта фиговина функционирует только в женских руках? – предположил Юрг, оборачиваясь к Сорку.

Тот нахмурился: как и большинству прирожденных вояк, любые магические штучки были ему не по душе, и ничего доброго он от них не ждал. По его разумению, командор был трижды прав, когда не позволил