Венценосный крэг - Ольга Николаевна Ларионова Страница 281

Ну вот дошло и до прямых угроз. Она надменно вскинула голову:

– Венценосный повелитель крэгов опускается до шантажа?

На этот раз смех летучей твари был более похож на человеческий.

– Когда вы сами ставите ловушки для тараканов, то вряд ли оцениваете свои действия с этической стороны… Тебе просто предоставлен выбор.

– У меня нет выбора. Мои братья – мужчины, и я не унижу их, заслоняя своей юбкой. Что же касается моих прав на престол, то ты по скудоумию своему забыл, что я отреклась от родства с королевским домом!

Увенчанная искрящейся короной головка склонилась набок, словно крэг оглядел женщину с головы до ног.

– А я и не предлагаю тебе стать королевой, Сэниа-Юрг. Нарушив правила престолонаследия, ты вызвала бы еще большие смуты. Нет. Королем будет провозглашен твой сын, а ты только будешь править от его имени, пока он не достигнет совершеннолетия.

Она ожидала всего, но только не этого. Впервые она задохнулась, не находя слов.

– Но это не означает, что твое изгнание закончилось. – Голос крэга стал еще более скрипучим и монотонным, словно перо царапало по пергаменту, перечисляя параграфы унизительного договора. – Юный король может поселиться в любом из замков по твоему вкусу, вместе с дружиной и воспитателями. И здесь выбор за тобой. Но сама ты будешь рассылать приказы и повеления, не покидая Лютых островов, а поскольку править страной издалека будет нелегко даже для твоего ума, достаточно острого для человека, ты будешь советоваться со мной. Я сказал все. Даю тебе день на размышление. А теперь перенеси меня на верхушку башни, что стоит в саду твоего замка на Равнине Паладинов.

– Мне не придется думать и одной минуты, чтобы дать тебе ответ, – голос принцессы звенел, как лед под острием меча. – Мой сын носит титул принца Трех планет, и другого ему не надобно!

Перья на плечах громадного крэга зашевелились и угрожающе поднялись торчком:

– Берегись, Сэниа-Юрг! Вспомни время, когда твой сын находился в нашей власти…

Вспомнить она не успела – что-то стремительное, полыхнувшее голубым отсветом, возникло в дверном проеме, и черное облако крэговых перьев разом вздыбилось и судорожно забилось в конвульсиях, медленно оседая на пороге. Тяжелый боевой нож, воткнувшийся в ковер возле ее ног, звенел, истекая вложенной в него яростью, но из бесформенной массы, похожей на выпотрошенную подушку, не слышалось больше ни звука.

Жуткое воспоминание всплыло в памяти принцессы: удар аметистового клюва, нацеленный в ее лицо, и мертвящий холод заклятия, растекающийся по всему телу…

Крэги, как и люди, умирают не мгновенно.

– Не подходите! – крикнула она. – Кто бы там ни был – не приближайтесь к нему!

Но сама, превозмогая скорее отвращение, чем ужас, сделала два скользящих шажочка вперед, вытягивая шею и слегка пружиня, чтобы в любой миг отпрыгнуть, перелетая в безопасное место через спасительное ничто.

Но все было кончено, во всяком случае, для того, кто еще несколько мгновений назад был – или казался самому себе – вершителем судеб целой планеты. Изящная головка с потускневшим венчиком валялась на полу, срезанная безошибочным ударом. Пожалуй, на такое был способен только Флейж, непревзойденный мастер короткого клинка.

– О древние боги, давшие мне такую дружину, благодарю вас! – прошептала она почти беззвучно.

Не в силах переступить через то, что стало теперь только прахом былого величия, мона Сэниа сделала шаг в сторону, мгновенно переносясь из шатрового покоя на неувядающий ковер Бирюзового Дола.

– Флейж! – крикнула она. – Мой несравненный Флейж!..

И обомлела: на лазоревом лугу, тяжело опираясь на правый локоть, лежал укутанный плащом человек. По тому, как застыла в воздухе его левая рука, нетрудно было догадаться, что именно ею и был пущен смертоносный кинжал. В следующий миг эта рука безвольно повисла, а неведомый гость ткнулся лицом в траву, издавая какие-то жалкие, поскуливающие звуки.

И почти одновременно из привратного кораблика выскочил Дуз, отряженный сегодня в караул (как всем казалось в последнее время – занятие абсолютно бесполезное; ошибались, однако), а рядом с ним появились Борб, Ких, Пы и командор с малышами на руках – все полуголые, мокрые, встревоженные ее предостерегающим криком, разнесшимся по всей Игуане.

И, тролль их побери, все, кроме Дуза, – без оружия. Зато последний молниеносно рванулся вперед и заслонил собой командора и детей.

Незнакомец, упавший так, что драный плащ почти целиком скрывал его, снова издал звук, похожий на блеянье ягненка.

Юрг и Сэниа ошеломленно уставились друг на друга.

– Эт-то кто?.. – проговорила принцесса, слегка заикаясь; зубы ее постукивали не от страха, а скорее от какого-то запредельного изумления.

– Узнаю знакомые сапожки… – пробормотал Юрг, осторожно передавая притихшую детвору Борбу. – Ну-ка, перенесем его…

– Только не в дом! – успела крикнуть мона Сэниа.

– …в караулку, – мгновенно перестроился командор. – А в доме что, тоже сюрприз?

– Вот именно. – она кивнула на узкий проход между двумя малыми корабликами, ведущий к распахнутой двери в центральный шатровый покой. – Только близко не подходи.

Бесформенный ворох тусклых перьев был в тени едва различим, и Юрг, шлепая босыми ногами по нагретой весенним солнышком траве, двинулся в указанном направлении. Разглядев, что к чему, остановился и присвистнул.

– Я вижу, здешнего зоопарка поубавилось, – произнес он с явным удовлетворением. – Декапитация – лучшее средство от куриных блох. Узнаю твердую руку моей боевой подруги.

– Это не я. Это – он.

Она все еще не решалась признать в незнакомце так долго пропадавшего неведомо где тихрианина. Но, точно в ответ на ее слова, белые сапоги, торчащие из-под плаща, дернулись, и тотчас раздался требовательный вопль – так верещать мог только вконец изголодавшийся младенец.

– Елки-палки, да он что, сбрендил до полного впадения в детство? – пробормотал командор.

Но принцессу уже мало волновало психическое состояние гостя: мать, еще совсем недавно кормившая грудью собственного малыша, слышала только голос голодного ребенка. Ни секунды больше не раздумывая, она ринулась к лежащему человеку и перевернула его на спину.

Харр. Исхудалый, как-то посеревший, состарившийся на десяток лет. Под когда-то роскошным джасперианским плащом – обрывки веревок, какое-то рубище и… древние боги! Темнокожий младенец, притороченный к его поясу.

Она с трудом выдрала малыша из опутывающих его тряпок и краем глаза успела заметить отчаянное выражение на лице супруга, схватившегося за голову. Еще одно чадо!

Славная дружина, правда, ни за что не хваталась, но глаза у всех четверых были на лбу.

– Ну что вы все, остолбенели? Ких, бадью теплой воды! Дуз, скорее за козьим молоком, одна нога здесь, другая – там! Юрг, приведи в чувство этого… О, локки полосатые, Флейж и Сорк,