Роман Злотников - Мир Вечного. Лучший дуэт галактики (сборник) Страница 246

— И как они нас вычислят?

— Да мало ли… — пожал плечами Дик, — опросят всех соседей, знакомых, собутыльников, консьержку и сослуживцев, выяснят, что к тебе регулярно наведывался один и тот же таксист. Пробьют записи маршрутизатора и совместят по времени. А отсюда очень просто вычислить регистрационный номер моего такси. Дальше — проще. Наложат сетку перемещений по показаниям отметок маршрутизатора. И вот оно — мое ранчо. Как на ладони. А от меня уже ниточки потянутся черт знает куда. И на Хлайб тоже. А уж, извини, рано или поздно найдется парень, который наложит голо Кадогена на голо моего бывшего напарника на Хлайбе и воскликнет: «Да это же одно лицо!» А может, даже и этого не потребуется. Потому что какой-нибудь умник просто прогонит твое изображение со сканеров КПП «Макнамара инк.» или просто из базы отдела кадров «Мэджик оксиген» по нашим базам данных…

— И сколько у нас времени?

— Ну… я думаю, около двух суток у нас есть.

— Да уж, — зло хмыкнул Полубой, — и как это вы дожили, что все ваши полиции, федералы и даже мафия работают на одного засранца?

Дик вздохнул и, наклонившись, плеснул себе в стакан. Глотнув, он откинулся на спинку кресла и заговорил:

— Понимаешь, Касьян, многие думают, что демократия… это как бы все случается само собой. Ну если, мол, дорвется до власти какой-нибудь засранец, то мы его через некоторое время — раз и к ногтю, скинем на хрен. Но на самом деле это не так. Особенно потому, что и власть при демократии тоже бывает разная — публичная и… не очень. На самом деле демократия — и в этом ее основная особенность и неоспоримое преимущество — это некий общественный договор, когда люди договариваются соблюдать некие правила игры и изо всех сил стараются их соблюдать. И когда появляется человек, который цинично и сознательно их нарушает, требуются гигантские усилия других членов общества, осознающих ценность демократии и… Ты чего это? — вскинулся он, уставившись на Полубоя, который смотрел на него этак жалостливо.

— Ох, Дик, ну и сказанул… То есть демократия — это, значит, некий общественный договор, который, мол, работает, если все скопом стараются. А у нас, мол, государь-император как сел на трон, так и сидит себе поплевывает… Ты хоть историю-то у себя в университете учил? Или не помнишь, что у нас в девятьсот семнадцатом уже одного государя к стенке поставили? А про Талменский кризис слышал? У вас на спецкурсах, небось, говорили, что это вы, мол, все так славненько устроили? А на самом деле — шиш. Это мы сами снова едва в дерьмо не вляпались. Ежели бы у нас все так запросто само собой случалось, то кому эта ваша демократия нужны бы была? Че париться-то, если все само собой происходит: государь помер — ап и новый на троне! И все — ладушки. Не-ет, мы тоже, как и вы, и правила игры соблюдаем, и изо всех жил тянем, чтобы все нормально было. И государь, я тебе скажу, — первый из всех. Потому как понимает, что если он хоть чуток сачковать начнет — все на хрен рухнет. Как уже было. И это его понимание — великая вещь, на которой все и держится. А у вас такого понимающего, извини, нет… А я — вот он, сижу и выслушиваю от тебя, какая это, оказывается, хрупкая и неустойчивая вещь, эта ваша хваленая демократия. И не только выслушиваю, но еще и жизнь кладу на то, чтобы она, родимая, окончательно в дерьмо не ухнула…

Касьян замолчал. Некоторое время в зале висела тишина, затем Сандерс потянулся к бутылке и решительно разлил виски в стаканы.

— Знаешь, за что я хочу выпить, Касьян? За то, чтобы наши страны НИКОГДА не враждовали друг с другом. Потому что мне будет довольно сложно нажать на спусковой крючок, зная, что по ту сторону мушки можешь оказаться ты.

Полубой сурово сдвинул брови, но Дику показалось, что он слегка смутился.

— Ну… мне тоже не хотелось бы.

Они оба не подозревали, что кое у кого на этот счет были прямо противоположные планы…

Майкл Макнамара шел по коридору. Коридор был пуст. Но не оттого, что во всем огромном здании штаб-квартиры «Макнамара инк.» не было народу. В этот час, в самом начале рабочего дня, в здании было полно народу. И дело было не в том, что в этом секторе, на тридцать втором этаже, полностью отведенном под личный офис президента «Макнамара инк.», также было малолюдно. Нет, все сто сорок шесть сотрудников офиса находились на своих рабочих местах. Просто и они, и все остальные, работающие в этом здании, и еще несколько сотен человек в управлении полиции Нью-Вашингтона, мэрии, офисе Генерального прокурора, штаб-квартире клана Этторе и еще десятке сообществ и организаций вплоть до администрации Президента Содружества знали, что мистер Макнамара крайне недоволен…

Майкл распахнул дверь, бросил холодный взгляд на секретаря, вскочившего с места и с испуганной улыбкой пробормотавшего: «Доброе утро, мистер Макнамара, с возвращением…», — и молча проследовал в свой кабинет. Зайдя в кабинет, Майкл не пошел к своему креслу, а подошел к окну и, отрегулировав светофильтры, окинул взглядом раскинувшуюся перед ним панораму Нью-Вашингтона. Он любил этот вид. Он давно, с самого детства, считал Нью-Вашингтон самым лучшим местом во вселенной и сосредоточием самого большого могущества. И хотя он теперь знал, что это не так, все равно Нью-Вашингтон оставался для него символом и местом наивысшего могущества, доступного человеку. А с некоторых пор он смотрел на его панораму уже не просто любуясь ей, а скорее как хозяин. Причем не номинальный, а истинный… Заняв место за столом, Майкл ткнул пальцем в коммуникатор.

— Найдите мне Паркера…

— Он ждет в приемной, сэр!

— И Шеека.

— Слушаюсь, сэр!

— Как появится Шеек — пусть зайдут. Оба.

— Да, сэр.

Майкл отвернулся от коммуникатора и включил монитор…

Шеек и Паркер появились через две минуты. Паркер был начальником Службы безопасности штаб-квартиры, а Шеек… Шеек был Шеек.

— Разрешите, сэр?

Майкл молча кивнул.

Оба вошли. Шеек тихой тенью проскользнул вдоль пристыкованного к рабочему столу длинного стола для совещаний и скромно уселся в уголке, где стоял гостиный набор из корня земного ореха в составе двух кресел и резного журнального столика. Сел и будто исчез. Нет его, да и не было никогда… Паркер остался стоять у обреза стола.

Некоторое время Майкл молча смотрел на Паркера, который под его взглядом все больше съеживался, скукоживался и исходил потом, а затем тихо спросил:

— Как это могло произойти?

— Мистер Макнамара… я… мы… он не вызывал особых опасений. Более того, этот человек вообще не должен был работать на обслуживании здания. За нашим зданием в «Мэджик оксиген» закреплены Кармариос и Дентон. А на случай их отсутствия их должны подменять Грант и Барда.

— Так почему же он здесь работал?

— Кармариос и Дентон взяли отпуск, а у Гранта и Барды начались проблемы со здоровьем.

— Регулярно? Он же проходил в здание минимум шесть раз.

— Ну… так случалось…

— Случалось? И вас это не насторожило? Почему у Гранта и Барды начинались проблемы со здоровьем всякий раз, когда они получали наряд-задание на обслуживание нашего здания? Вы что, ослепли?

— Сэр… — Паркер глубоко вдохнул и… выпустил воздух между стиснутых зубов, — мне нечего сказать, сэр.

Макнамара молчал, сверля его взглядом. И Паркер вновь заговорил:

— Сэр… когда он появился во второй раз, мы начали стандартную проверку. Попросили людей Этторе присмотреть за ним, прощупать. Все было нормально… Обычный иммигрант — по вечерам надирался в баре, поигрывал… правда, куда-то исчезал по выходным, но мало ли девочек со своими квартирками? То есть мы начали расследование, нашли кое-какие мелкие нестыковки… я даже собирался в его последнее посещение прогнать его через мнемополиграф, потому и приказал аннулировать пропуск и сопроводить его ко мне… но… — Паркер замолчал и развел руками. Майкл некоторое время обдумывал все, что сказал Паркер. Все это он уже знал. Из отчета. Но, возможно, Паркер что-то упустил или, вернее, счел не заслуживающим внимания. Да и самому Паркеру полезно было еще раз озвучить перед начальником все подробности своего провала. Это, знаете ли, всегда оказывает на подчиненных благотворное воспитательное воздействие.

— Хорошо, что сделано?

— Ищем, сэр. Задействованы все возможные силы — полиция, люди Этторе… Просеиваем мелким ситом. Уже опрошены почти три сотни человек. Установлено, где он бывал, с кем встречался за последние четыре дня. Почти по минутам. Интересный факт — в одной таверне у восточного терминала обнаружилось его фото. Правда, с подписью «ирландец». В обнимку с неким Беном Ишия. Оператором контроля пространства с одного из ваших контейнеровозов. Его мы тоже проверяем…

Макнамара бросил быстрый взгляд в сторону Шеека, но тот был недвижим будто деревянная статуя.