Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов Страница 24

– Какую песню ты услышал первой? Первой.

– Она называется «Сука-любовь». У нее такое начало… Звук, похожий на туман. А потом тонкие лучи звездного света, щелчки перезарядки фильтра скафандра и странный голос. Я не понял ничего, разумеется. Только позже до перевода добрался. У Псай есть запись.

Орбитальный город ничего не сказал, просто в пространстве лифта вдруг разлился прозрачный звук, с которого начинается эта песня. Я смотрел в окно на опускающиеся облака и не медленно приближающуюся тень огромного космоса, в котором уже угадывались очертания причальных платформ с пришвартованными кораблями. Сэнто ГИГА взлетел повыше от пола и подлетел к окну. Я понял, что ему тоже интересно выглянуть наружу.

– Это красивая песня, я ее не слышал. В моем шоу такого не бывало. Не бывало, – затихающую интонацию его слов я истолковал как сожаление.

– Зато у тебя было много других. На одну известную тебе песню приходится десять тысяч неизвестных. Ни одной жизни не хватит, чтобы услышать их все.

– Но я бы хотел услышать как можно больше, пока у меня есть время. Это моё самое сильное желание. С того момента, как музыка появилась в Айх-Варап, я слушал всё, до чего мог добраться. Это немного по меркам Земли, но для кайека – более, чем достаточно. Когда у тебя совсем не было музыки, а потом ее стало немного, это немного получает все свойства бесконечности. Бесконечности.

– Говоря о бесконечности… Ты и правда думаешь, что я смогу забрать с Земли сколько угодно музыки? В смысле, если я все-таки туда отправлюсь. Что на это скажет План Гилля и Звездное Вече?

– Для этого они должны узнать о том, что ты на Земле. Но ты аэль. Аэль.

– Ясно.

Земная песня закончилась, когда мы поднялись уже настолько высоко над планетой, что можно было отчетливо разглядеть несколько особенно крупных кораблей, висящих на орбите. Прямо над нами вытягивался в сторону огромный хвост какого-то особенно большого экземпляра. Хвостом я назвал эту часть корабля только потому, что она сужалась к концу, но на самом деле я понятия не имел, где что у этой гигантской конструкции. На ее гладкой серой поверхности не было видно никаких огней, типичных для кораблей конструкции цивилизаций Основной Когорты. Вместо этого по нему то и дело пробегали зеленоватые и голубые блики. Я прижался к окну и вывернул шею, чтобы попытаться разглядеть корабль получше.

– Это The Perfect Drug. Синтетик. Синтетик.

– Синтетик?! – я не мог поверить своим глазам. – Настоящий синтетик? Псай, а мы можем подниматься быстрее, там синтетик! Я хочу разглядеть его, пока он не улетел.

– Не волнуйся, Ксандар. Этот корабль принадлежит Ану. Это его кочующий мир и ферма сна. Мы направляемся как раз на него. На него.

Я почувствовал легкое ускорение лифта. Псай все-таки услышала меня и, видимо, решила побаловать. Хитроумный город умеет втираться в доверие.

– Я ни разу не видел синтетиков, только слышал о них! Pata-pata, Knights of the Jaguar, Опиум для никого, Electrico! – я начал выплевывать названия всех кораблей, синтезированных из земной музыки, которые знал. – С ума сойти, я попаду на настоящий синтетик! Ан установил замки на дверях?

– Корабль-синтетик для любителя земной музыки действительно большое событие, – спокойно произнес Сэнто ГИГА и отодвинулся от окна, – Про замки мне ничего неизвестно. Я знаю лишь, что Ан синтезировал этот корабль прямо перед тем, как исчез его сын. Это должен был быть подарок на день рождения. Но Виуват-Ан пропал. Пропал.

– Святая Гревиллея, это прекрасно, – я сел на пол около окна и уставился вверх на медленно приближающийся и растущий в размерах корабль. Он был огромен. Больше, чем любой ковчег, который я когда-либо видел. Выглядел он так, словно кто-то взял гигантское серое полотенце, завернул в него небольшую луну, а потом закрутил оставшиеся концы спиралями. Получилось что-то вроде гигантской круглой конфеты, края обертки которой торчат в стороны угрожающими рогами. Или хвостами, как я сперва подумал.

Синтетики стали появляться, когда Кельвин выяснил, для чего нужен Великий Синтезатор – огромное устройство на Лоторе-6 неизвестного происхождения и назначения. Его нашли очень давно, но все никак не могли разобраться, для чего он нужен. Бесчисленное множество исследователей пыталось разгадать его тайну, но в итоге все просто плюнули (кто мог плевать) и улетели. Остался только Кельвин, балеогорог-упрямец. Он был первым, кто включил в главном зале свою любимую пиратскую радиостанцию. По чистой случайности в этот момент на ней звучала земная песня. Так появилась Pata-Pata – первый корабль, синтезированный из земной музыки. С тех пор успели насинтезировать много всего, но в общей массе космических кораблей в Конгломерате Айх-Варап синтетики составляют ничтожную долю. Поэтому встреча с каждым из них – целое приключение. Обязательно обзаведусь собственным кораблем из земной музыки, но сперва – станция.

– Ану повезло, что корабль получился настолько огромным, – произнес Сэнто ГИГА, подлетая ко мне и поворачиваясь к окну длинной стороной своего аквариума, – Иначе он не смог бы разместить на нем свою ферму сна. Ты бывал на фермах сна? Сна.

– Нет, – меня слегка передернуло от мысли, что население самого удивительного корабля скорее всего в большинстве своем состоит из спящих азариев. – Не приходилось. И я не уверен, что хотел бы.

– А-а-а, – протянул Сэнто ГИГА, – Так ты моралист? Что ж, хочу, чтобы ты знал: я тоже считаю, что произошедшее с азариями чересчур жестоко. Но разве не они напали первыми? Первыми.

– Интересно, сколько нам осталось ехать, – я решил резко сменить тему. Нет более скользкой дорожки, чем политические споры с кумирами. А у меня, между прочим, когти на ногах, я легко поскальзываюсь.

Псай меня выручила.

– Буквально пару мгновений, Ксандар. The Perfect Drug отбывает через пол-энки, практически сразу после вашего прибытия. Все остальные уже на борту, ждут только вас. Мы пристыкуемся к орбитальной платформе через три, два, один…

Лифт мягко остановился. Не было ни толчков, ни скрежета. Лишь плавное торможение и тихий щелчок соединения шлюзов.

– Спасибо, Псай. И за мьюзак тоже.

– Я всегда рада встрече с тобой, Ксандар. Подумай над нашей… просьбой, – пауза должна была символизировать важность этой самой просьбы. Или неуверенность. Или