Венценосный крэг - Ольга Николаевна Ларионова Страница 235

красок на становых домах да изгородях: то это был исчерна-зеленый тон с редким кровавым крапом, то полосчатый лилово-алый, то нежно-сиреневый, на который поглядишь вдругорядь – а он уже изумрудным прикинулся; встретился и черненый, словно крытый сажей, неприветный стан, над которым кружили такие же черные летучие звери, издающие высокие лающие звуки, вместе с шумом крыльев сливающиеся в нестерпимый гам; был и непорочно-белый, что собственный сапог, и розовый с теплыми, древесного цвета прожилками… Но Харр нутром чувствовал, что людишки-то в этих стенах диковинных одинаково копошатся на том же месте, где впервые увидели свет, и никакой заботы не теплится в их куцых умишках, кроме как добыть себе кусок, чтоб голодным не заночевать.

Может, потому и не захотела больше с ним разговаривать Мадинька, что и ей это неинтересно?..

А уступы все следовали один за другим, и Харр не мог надивиться: сколько ж можно спускаться вниз? Наконец и удивление это притупилось. Счет дням он как-то незаметно для себя потерял, да это было и не важно: все равно он не знал, когда наступит Белопушье. Иногда сеялся мелкий дождичек, но совсем теплый, от которого не намокала даже усыпанная крупными лесными иголками красноватая земля. Часто вставали радуги, веселенькие, не зимние; мало-помалу он начал подозревать, что уже находится в таких местах, где белых небесных хлопьев и вообще-то не бывает. Слишком низко он спустился, если считать от Зелогривья. Лес опять поменялся на лиственный, потом на мелколистный кустарник, и наконец тропа вывела его к двум каменным столбам, которые, точно естественные ворота, открывали ему дорогу в бескрайнюю степь.

Он подошел к ним, оперся плечом и замер, вдыхая запахи незнакомых трав и пытаясь припомнить то пьянящее, восторженное ощущение возвращенного детства, которое нахлынуло на него, когда он на далекой родимой Тихри впервые увидел необозримые просторы земель Лилилиеро, Князя Нежных Небес.

Ничего похожего. Трава была суховатой и колкой, шелестела зло, точно предостерегая его от того, чтобы ступить на нее. Кое-где из этой травы выступали белые, точно высохшая кость, столпообразные камни, порой достигавшие изрядной высоты и тем наводившие на мысль о собственной рукотворности. Не были бы они такими здоровенными – казались бы просто указующими вешками. Но не великаны же их обтесали да торчмя поставили!

Как и всякая нелепость, это было тревожным знаком. Да еще отчетливый запах падали. Харр закрутил головой, пытаясь определить его источник, и вдруг прямо перед собой увидел бесшумно появившегося человечка, доходившего ему разве что до груди, щуплого, в одной грязной тряпице вокруг бедер.

– Что продаешь, прохожий-перехожий? – прощебетал он, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.

Делал это он тоже как-то по-птичьи, высоко подтягивая колено и скрючивая пальцы с выступающими косточками.

– А я что, похож на менялу купецкого? – изумился Харр.

– Все продают, когда в Предвестную Долину вступают.

– Что-то не предвещает мне она, что я тебе свое добро отдавать должен, – покачал головой Харр.

– Ничего ты мне не должен, прохожий-перехожий, а не продашь – м’сэймы долинные и так отберут.

– Хм… – проговорил Харр с интонациями, не сулившими долинным м’сэймам ничего радужного.

– Вон меч у тебя не свой, не иначе как грабленый – у м’сэймов оружие-то под запретом; сапоги обратно не свои, фартовые – у них-то все попросту, в шлепалках да ряднишке. Плащ махорчатый… Отымут.

– Что-то по тебе не видно, что и ты можешь это добро задорого купить, – усомнился Харр.

– Я бесценное дам, – с достоинством произнес карлик. – Гляди!

Харр вытянул шею, заглядывая за камень, – не иначе как этот недомерок сейчас попытается всучить ему захудалый амулетишко; но за камнем притулилась земляная хижина, сложенная из кусков дерна, и такая же тщедушная бабка, скрючившись, выносила из нее длинную флягу, а если приглядеться повнимательнее, то просто шкуру крупной змеи, наполненную водой. С обоих концов этот кожаный чулок был завязан узлами, от одного к другому тянулась бечевка – сделано не без ума, запаса влаги дня на три хватит, а нести можно и за плечом.

– Сколько просишь? – деловито осведомился путешественник.

– А хотя бы твой меч!

– Ну, этого ты не дождешься. Зелененую монету дам.

– Без моего благословения ты долго не прошагаешь, в траве так и поляжешь, я тебя по запаху найду да и приберу твои кругляши.

– Что ж тогда меч просишь? Ты б и его прибрал.

– Тяжко тащить будет.

Харр развеселился. Это убогое существо – и джасперянский меч, сияющий самоцветами на рукояти!

– Ладно, хрен с тобой, дам я тебе три монетки на твою нищету, но только к воде благословение приложишь!

Бабка опустила тяжелую флягу на землю и тихонечко теребила своего напарника за ягодицу – уговаривала соглашаться.

Харр отсчитал три монеты, швырнул на землю. Карлик, не нагибаясь, перехватывал их пальцами почерневшей от грязи ноги, подкидывал и ловил ладонью, как мух. Здорово получалось, мог бы на пирах гостей веселить. Хотя – какие здесь пиры… Харр взял змеиную побулькивающую шкуру, потребовал:

– А благословение?

– Благословение мое будет такое: иди вперед и не оглядывайся!

– Ах ты, сморчок поганый! Другой на моем месте пришиб бы тебя, так что помни мою доброту…

Плюнул и зашагал вперед не оглядываясь, как было сказано. Но не прошел и тридцати шагов, как услыхал за спиной звонкий девичий голос:

– Стой, но головой не крути!

Остановился.

– Руку вперед протяни… Два взгорочка видишь? За второй зайдешь, справа наискось белый столб приметишь. Заночуй под ним. Наутро, как солнце взойдет краешком, иди от столба на солнце. Роса на траве высохнет, тогда источник найдешь. А эту воду береги. Ступай.

Выходит, не обманул недомерок с благословением-то!

– Ну коли так, благослови и тебя солнышко ясное! – крикнул Харр прямо в небо и зашагал, стараясь не повернуть головы. И все-таки не утерпел, наклонился вроде сапог поправить и глянул назад из-под локтя: карлика уже не было, а старуха, скорчившись, шарила руками в траве, искала что-то. Он уже открыл было рот, чтобы отпустить ей комплимент насчет несоответствия юного голоса и обольстительной внешности, но тут из травы выскочила разъяренная пирль и весьма ощутимо щелкнула его по носу – мол, не подглядывай, не велено! «Ладно, ладно», – проворчал он примирительно и двинулся в указанном направлении, благо солнышко уже перевалило за полдень, а вышеупомянутые взгорки виднелись на той самой черте, где желтовато-зеленая степь переливалась в голубовато-зеленое небо.

Когда он миновал второй «взгорок», на деле оказавшийся крутым каменистым холмом, на небе проступили первые звезды.

Чуть правее отчетливо виден был белый столбик грубо обтесанного камня, но Харр подумал-подумал и ночевать к нему не подался, а выбрал себе поближе