Роман Злотников - Мир Вечного. Лучший дуэт галактики (сборник) Страница 225

Прошипел лучевик, и одна из теней с воем опрокинулась в траву — бабка Антонина с одной руки, в другой у нее был еще один лучевик, с крыльца била в настигающих Машку животных.

Зазнобин выругался, выдернул из колоды топор и рванулся вслед за Аглаей. Евсей перемахнул забор со стороны пасеки, бабка Антонина кинула ему лучевик, который он подхватил на бегу. С поля бежали деды с колами наперевес.

— Что это? — крикнула Абигайль.

— Волки, — выдохнул Евсей, выскакивая за ворота.

Абигайль подтянула юбку и кинулась за ним, даже не подумав, что с голыми руками она будет только обузой.

Аглая присела, держась за живот и ловя воздух разинутым ртом, Абигайль, пробегая мимо, выхватила у нее вилы.

Черное как смоль тело взметнулось над землей, падая на девочку, никак не желавшую отпустить упиравшуюся козу. Зазнобин, мчавшийся впереди, опаздывал и, видя это, зарычал от бешенства.

— Ложись! — крикнула Абигайль, отводя назад руку с вилами.

То ли девочка ее услышала, то ли силы оставили ее, но она рухнула на землю. Вилы просвистели над ней и ударили зверя в грудь, войдя в черную шкуру на длину зубьев.

Зазнобин набежал, ударил другого волка сбоку, с разворотом корпуса, вгоняя лезвие топора в оскаленную пасть. Едва он успел вырвать топор, как ему на грудь бросилось массивное тело, и он рухнул навзничь, успев сунуть топорище между зубов зверя. Они покатились по земле яростным рычащим комом.

Абигайль подхватила малышку, прижала к себе и кинулась к дому. Коза тащилась за ними, истошно блея. Навстречу бежали Пантелей с Макаром с кольями и бабка Антонина с лучевиком.

Евсей успел выстрелить несколько раз, когда на него бросились сразу два волка, и теперь он отмахивался прикладом, отступая шаг за шагом.

Оглянувшись, Абигайль увидела, как Зазнобин поднялся с земли, широко расставил ноги, держа перед собой топор, а напротив него, припадая к земле, скалились две черные бестии. Та тварь, с которой он сцепился, уже валялась за его спиной кучей пожухлого тряпья. От леса скользили все новые тени. Абигайль передала девочку бабке Антонине, выхватила у нее лучевик, автоматически проверила заряд батареи, вскинула его к плечу, но выстрелить не успела.

Посреди поля внезапно вырос султан огня и дыма. Затем еще один и еще. Взлетели комья земли, дерн, трава. Заряд плазмы разметал нападающих животных. Абигайль обернулась. Три незнакомых мужика, в одинаковых пятнистых куртках и брюках, били из плазмобоев, отсекая стаю от Зазнобина.

Через несколько минут все было кончено — остатки стаи скрылись в лесу, оставив среди травы черные неподвижные тела.

Евсей бросился к жене, медленно поднимавшейся с земли. Бабка Антонина унесла ревущую Машку в дом, мимо Абигайль проскочил Ванька, направляясь в поле, но дед Пантелей перехватил его, выдал подзатыльник и погнал назад. Дед Макар чесал лысую голову.

— Вот ведь мать иху так… средь дня прямо…

— Макар, ты трактор заглушил? — уставился на него Пантелей.

— Дык когда? Сюда ж побегли.

— Что ж ты, ядрена вошь! Там же овраг!

Переругиваясь, деды потрусили к пахотному полю.

— Что это было? — спросил, заикаясь, Нойштадт, который так и простоял в ступоре возле ворот.

— Волки местные, — пояснил Евсей, осторожно ведя Аглаю, — то ли прежние… как их… гетайры, развели. То ли уже жили здесь. Здоровые, хитрые и не боятся никого. Только стаей нападают. Но так, чтобы как сегодня, днем, в первый раз.

Трое в пятнистых куртках, как поняла мисс Клейн, братья Крупенины, бродили в траве, рассматривая убитых волков.

Покачиваясь, подошел Зазнобин. Куртка на груди у него была изорвана, лицо перепачкано землей и кровью. Коротко размахнувшись, он всадил топор в колоду, посмотрел на мисс Клейн и неожиданно подмигнул. Абигайль нахмурилась. Еще фамильярности ей не хватало.

Бабка Вера повела Аглаю в дом, бабка Антонина смазывала ссадины на лице Евсея антисептиком. Увидев подходящих Зазнобила и Абигайль, она нахмурилась.

— Смотри-ка, Иван, руку тебе порвали.

Зазнобин поднял правую руку и удивленно покачал головой — по кисти текла кровь, срываясь каплями с пальцев и падая в пыль.

— А я и не заметил. Ладно, ерунда.

— На-ка, девка, перевяжи, — скомандовала бабка Антонина и подала мисс Клейн рулончик бинта и тюбик медицинского клея.

— Я сам, — сказал Зазнобин, но Абигайль отвела его руку и приподняла рукав куртки.

Предплечье было разодрано почти до локтя, неровные края раны разошлись, открывая тусклые вены. Джурич, подошедший взглянуть, зажал рот рукой и бросился за угол. Абигайль посмотрела на Зазнобила. Тот исподлобья наблюдал за ней.

— Ну-ка, присаживайтесь.

Зазнобин покорно опустился на скамейку, вытянул вперед руку. Абигайль быстро обработала рану, удалила тампоном грязь. Сильно сдавливая края, она сжала рану, быстро накладывая мгновенно сохнущие стежки клея. Наложив бинт, она с вызовом посмотрела на Зазнобила.

— Ну как, умею?

— Годится, — усмехнулся Иван. — А ловко вы вилами. Прямо амазонка.

— Часто здесь такое?

— Бывает. Зверье непуганое, а черные волки вообще бич здешних мест.

Обед пришлось отложить — мужики пошли снимать шкуры с волков, деды тащили из оврага трактор, а бабки хлопотали вокруг Аглаи. Мисс Клейн, вспомнив медицинскую практику, осмотрела ее и посоветовала отправить в Рюрик, если, конечно, там есть больница.

В столицу вылетели уже ночью, после обильного ужина, которому отдали должное даже гости, непривычные к местной кухне. Возможно, аппетиту способствовало пережитое приключение, а может быть, и местная настойка — рябиновка, после которой комиссия в полном составе проспала всю обратную дорогу.

На следующее утро все встали довольно взъерошенными. Но без особых проблем. Даже Джурич, который вчера, заливая шок от увиденного, явно перебрал рябиновки, и тот мучился не от головной боли, а скорее от общей интоксикации.

Завтрак им накрыли внизу, на обширной террасе. Джурич окинул унылым взглядом горку пышущих жаром пышек, миску с ароматным медом, горку блинов, крынку сметаны, кусок масла «со слезой», сыр, творог, горку вареных яиц и специфическое русское блюдо под названием «solonii ogyrchiki» и тоскливо произнес:

— Боже! Сплошной холестерин и специфические жиры. Они что, здесь ничего не слышали о правильном питании?

Впрочем, когда в дальнем углу стола под салфеткой обнаружились бутылка рябиновки и кувшинчик мутноватой жидкости, как они уже знали, используемой русскими для опохмела, под странным названием «rassol», энтузиазм Джурича заметно повысил градус.

После завтрака, за время которого все (даже Джурич) успели слегка оклематься, Нойштадт предложил подвести некоторые итоги.

— Ну что, господа, — он бросил взгляд в сторону мисс Клейн и кисло добавил: — и дамы. Я думаю, с этой планеткой все ясно и торчать здесь далее не имеет смысла.

— Точно, — кивнул Мэтьюз, — полный отстой. И вообще, — он развел руки в стороны и с хрустом потянулся, — я уже соскучился по нормальной, цивилизованной жизни и несколько дней мечтаю о том моменте, когда наконец смогу принять горячий душ, заварить себе приличного кофе и выкурить хорошую сигару.

— Да уж, — поддакнул Джурич, — пора сваливать… — И все, не сговариваясь, посмотрели на мисс Клейн. Абигайль безмятежно улыбнулась и молча отправила в рот ложечку с нежнейшим домашним творогом…

Отлет назначили на следующий полдень. В принципе все были готовы слинять и раньше, но появившийся к десяти утра Зазнобин, узнав об их планах, нахмурился и покачал головой.

— Это где ж видано, чтобы гостей без «прощальной» отпускали? Сегодня вечерком проводим как положено, а завтра — счастливого пути!

На «прощальной», оказавшейся, в принципе, обычным банкетом, правда настоящим, без дураков, без всяких там шведских столов и фуршетов, со столами, ломящимися от яств, и батареями запотевших бутылок (Джурич даже охнул, увидя все это: «Это все на двадцать человек! Да они с ума сошли!!»), Абигайль, улучив момент, оказалась рядом с Зазнобиным. Прокачав ситуацию, она решила, что устанавливать контакт лучше всего с ним. Во-первых, остальных должностных лиц Нового Города она видела всего лишь дважды и только мельком. Во-вторых, практически все они были с русских северных планет и прожили на них всю жизнь, практически не покидая. Поэтому, даже в силу ограниченного жизненного опыта, явно не обладали необходимой мобильностью мышления. Ну и вроде как совместная схватка с волками на ферме Полторашкиных явно протянула между ней и Зазнобиным этакую ниточку неформальности.

Зазнобин, уже успевший принять с Джуричем «на грудь» граммов по триста пятьдесят все той же местной рябиновки, раскраснелся (Джурич, впрочем, просто «потек» и сейчас сидел, так сказать, приняв форму кресла и бессмысленно блымая глазами). Обнаружив рядом мисс Клейн, Зазнобин расплылся в улыбке. А увидев в ее руке не фужер с малиновым вином (каковое, как она поняла, было выставлено на стол именно для нее), а стопку с рябиновкой, уважительно цокнул языком.