15 жизней Этейн 2 - Ираида Мельникова Страница 22

Император замолчал. Вся гамма чувств, отобразившихся на его лице, указывала на великие колебания, сомнения, терзающие его разум. Но любовь и преданность к своей жене не позволили ему поступить иначе:

- Хорошо, любовь моя. Ты уже спала, любимая? Прости, что разбудили тебя. Возвращайся в постельку, отдыхай. Спокойной ночи, дорогая. Утром позавтракаем вместе?

- С удовольствием, дорогой.

Она растянула губы в подобии улыбки и скрылась в своей комнате.

Вот и все.

Василевс оглядел свою охрану, развёл руками и изрёк:

- Что ж, други, значит, это была ложная тревога. Зря я вас потревожил и не дал отдохнуть. Расходитесь и отдыхайте.

Охрана поспешила удалиться, рядом с покоями властителя осталось на посту двое охранников. Во дворце постепенно стало очень тихо.

Я снова задёргалась, затрясла головой, но его ладонь все так же крепко зажимала мой рот.

- Тише, если станешь шуметь, так сделаешь ещё хуже. Все. Подожди. Сейчас все закончиться. Осталось недолго.

Мне лишь осталось наблюдать за тем, как чёрные тени выскользнули из комнаты матери, перерезали глотки двоим охранникам, что стояли на посту у двери в комнату императора, а потом беспрепятственно проникли внутрь.

Что было потом?

Я не видела. Только слышала.

Крики, вопли, леденящие душу, множество сильных тупых ударов, снова и снова, снова и снова, пока не наступила жуткая вязкая тишина.

- Все кончено, Этейн. Он мёртв.

Я вдруг оказалась в своей комнате. Сидела на кровати и вслушивалась, пытаясь различить какие-то звуки, доносившиеся из-за двери.

Страшно. Жутко. Невозможно спокойно чувствовать себя там, где люди убивают друг друга.

- Ложись и спи. Я крепко запер твою дверь. К тебе без твоего ведома никто не войдёт. Сегодня ночью тебе не стоит выходить из комнаты.

- Я не хочу спать.

- Ты должна спать. И это не обсуждается.

Я оглянулась, пытаясь рассмотреть тёмный бестелесный облик, фантом, что со мной разговаривал. Он так и не признался мне, кто он, не раскрылся передо мной, показав свою сущность, не назвал имя.

- Кто ты?

В ответ лишь захлопали крылья.

И почему я не удивилась, что это был снова ангел? Но на этот раз не Слэйт.

Тогда кто?

глава 13

Византия. 978 год нашей эры.

Анна Византийская.

Всю ночь я не сомкнула глаз. В объятиях жуткой бесконечной ночи мне все время слышались или чудились истошные крики, громкие истеричные визги, нескончаемый топот ног по коридорам и этажам дворца.

Было так страшно, что я ни в коем случае не позволяла себе закрыть глаза и заснуть, дабы ничего не слышать, не думать о том, что произошло с моим отчимом - императором Никифором II Фокой. Хотя я, конечно же, обо всем догадывалась.

В голову лезли всякие мысли, картинки его убийства и кровь в его комнате. Почему-то вспомнилось вдруг, как же красиво было в его покоях. Ковры, мебель, полотна великих мастеров на стенах, мозаика, изящная посуда и статуэтки. В высшей степени великолепно, в духе времени великой империи.

Представила тот богатый персидский ковёр, что я видела в его комнате. Наверняка сейчас он обильно напитался кровью убиенного хозяина комнаты.

Бр-р-р-р. Мурашки по коже. От отвратительной кровавой картинки к горлу подступил тошнотворный ком.

Перед глазами всплыли события страшной ночи, когда несколько человек во главе с любовником матери ворвались в покои императора. Никогда не забуду леденящий душу вопль. Всю мою оставшуюся жизнь, сколько бы мне не было отмерено судьбой, этот крик зазвучит в моих снах, и я снова и снова вынырну из его объятий с гулко стучащим сердцем, готовым вырваться из груди.

Ужас, бесконечный страх и осознание своей беззащитности перед убийцей и насильником теперь навсегда поселились в моей душе.

Все стихло, временно, или перед бурей, но усталость дала о себе знать. Не заметила, как закрылись мои глаза, как голова склонилась на грудь. Так я и задремала, сидя у окошка.

Дремала до тех пор, пока не услышала дикий вопль.

Вздрогнула, задрожала всем телом и прислушалась. Может быть, это мне приснилось или почудилось? Может, это отголоски пережитого кошмара?

И снова леденящий ужас проник внутрь, тело парализовало, забила лихорадка. Я крепко обняла себя руками, пытаясь немного унять дрожь и успокоиться. Однако, все мои усилия были тщетными, потому что страшные вопли снова повторились.

Кричала женщина. Я узнала ее голос. Благим матом орала моя мать.

Почему она кричит?

Изображает горестные стенания, убиваясь по своему мёртвому мужу?

Или ей кто-то причинил боль? Адскую, мучительную, беспощадную боль?

Ужас сковал меня ещё сильнее, как только подумала об убийце императора.

Насильник и убийца Иоанн Цимисхий.

Если после этой ночи жестокого переворота он встанет на престол, то снова попытается меня снасильничать. Теперь даже моя мать мне не поможет. Она ничего не сможет сделать. И тогда он добьётся своего.

И что мне тогда остаётся?

Только лишь покончить с этой жизнью. Я никому не позволю до меня дотронуться и лишить чести.

Мои размышления снова прервал звук.

Я вздрогнула и затряслась от страха, когда вдруг заслышала шаги, а потом и грохот в мою дверь.

В ужасе зажала рот рукой, чтобы сдержать крик.

Кто-то рвался в мою комнату, пытаясь сломать дверь или снять её с петель. Удар за ударом, снова и снова.

- Открывай, царевна! Тебя срочно требует новый император!

Мужские голоса загоготали, заржали, раздирая глотки в бравурной удали своей, возбуждённые убийствами, что они совершили сегодня ночью, опьянённые пролитой человеческой кровью, взбудораженные, подобно диким животным или кровососущим вурдалакам.

Мне не приходится ждать ничего хорошего.

Он меня изнасилует, натешится, а потом убьёт, или, в лучшем случае, отправит в монастырь. Уж лучше бы так, сразу отправил. Лучше я монашеский постриг приму, чем честь свою утрачу.

Как бы я хотела оказаться далеко отсюда. В той лесной избушке в Ирландии, где я впервые встретила моего Нейла.

Любимого ангела Нейла.

Где ты, любовь моя? Неужто не чуешь, что смерть за мной пришла?

Она там, за дверью. Ещё немного, и от мощных ударов та не выдержит. В щепки разобьётся, или с петель слетит. И тогда моей судьбе никто не позавидует.

Ангел, милый мой, неужто на этот раз ты меня не спасёшь? Где ты?

Я снова вздрогнула,