Роман Злотников - Мир Вечного. Лучший дуэт галактики (сборник) Страница 211

— Нет, — хмыкнул Полубой, — не так… — И продолжая ухмыляться, заговорщицки подмигнул: — Я тебе завтра такое покажу — ахнешь! И чтобы всем там сказал: Касьян Полубой с ума на Хлайбе и Афродите не сходил и готов предъявить доказательства.

— Касьян, я тебе и так верил… постой, какие доказательства?

— Завтра увидишь, — Полубой навалил кучу сухих ветвей, раздул головешку. Огонь весело заскакал по сухому дереву. — Ну, давай, корми.

Бергер выложил на фольгу жареное мясо, огурцы, помидоры, краюху хлеба, домашний сыр. Полубой оглядел это великолепие и причмокнул.

— Знаешь, чего не хватает?

— Знаю, — Бергер достал литровую флягу и водрузил в центр импровизированного стола, — Кондрат прислал…

Полубой выпил из помятой железной кружки, Бергер — из походного раскладного стаканчика. Минут десять они переговаривались знаками — просили передать соль или предлагали друг другу налить по второй, а потом и по третьей. Наконец Полубой крякнул, удовлетворенно вздохнул и повесил над костром чайник.

— Ну, спасибо, друг. Уважил. Сейчас чайку еще хлебнем, и по койкам. А пока давай, колись, зачем пожаловал?

— А что, я не могу просто так к другу в гости заехать?

— Костя, кому ты собрался парить мозги, как говорили твои любимые уркаганы в двадцатом веке? Что бы ты, да просто так, да в горы пешком?

— Ладно, в цвет попал, фраер, — принял тон Бергер, — стрелку я тебе с корешем забил. Порожняк гонять не будем, а перетереть много чего надо. Решили мы с его барином замутить на пару…

— Это ты со мной сейчас разговариваешь? — невинно спросил Полубой.

— А-а, баклан! Чего веточки гнешь, коли по фене не ботаешь? — хохотнул Бергер. — В общем, если ты отдохнул, то у меня есть к тебе предложение.

— У тебя или у твоего ведомства?

— У ведомства, и я надеюсь, что ты от него не откажешься.

— Опять кого-нибудь ловить или кончать… да что я вам, киллер, что ли?

— Как получится. Ты что, не понимаешь, что я к тебе не от частной лавочки пришел? — рассердился Бергер. — Или на пенсии понравилось?

— Ладно, давай свое предложение, — буркнул Полубой.

Выслушав скупой рассказ Бергера, Полубой молча снял с ветки закипевший чайник, насыпал в кружки заварку, налил кипятка. Из темноты возникли риталусы, легли головой к костру, посверкивая глазами. Бергер покосился на них, отхлебнул чаю, сплюнул попавшие в рот чаинки и снова повернулся к Касьяну:

— В общем так, Касьян. В этот раз работать будешь с напарником. Думаю, вы поладите, тем более что опыт совместной работы у вас уже есть.

Полубой почесал затылок:

— У меня опыт работы с половиной личного состава морского спецназа, Костя. Кончай темнить и говори дело. Кто мой напарник?

Бергер хитро прищурился и выдал торжественным голосом, каким обычно на официальных дворцовых приемах мажордом титулует вновь прибывших:

— Бывший боец невидимого фронта, рыцарь плаща и кинжала, а ныне пенсионер, Ричард Генри Сандерс…

В десять часов утра Бергер уже проклинал свою мягкотелость. Если бы он с утра настоял на своем, они уже спустились бы в долину и находились на пути к дому Кондрата Пилипенко. Однако вышло не так. Поднявшись в шесть утра, Полубой разбудил его, напоил крепким кофе, который успел приготовить, и в ответ на предложение спуститься к цивилизации и покинуть Луковый Камень заявил, что прежде, чем кое-что не покажет Бергеру, никуда не поедет.

— В твоих же интересах, — добавил он многозначительно.

За три часа они поднялись в скалы еще метров на триста. Полубой шел впереди, прыгая с камня на камень не хуже горных козлов, которых они иногда видели. Риталусы были где-то рядом — пару раз Бергер замечал тусклый отблеск чешуи на их боках, но самих зверей ни разу не обнаружил.

Полубой, шедший впереди, неожиданно исчез из виду. Бергер завертел головой, осторожно прошел немного вперед и удивленно присвистнул — перед ним, внизу, лежала ровная площадка, диаметром около двадцати метров. Здесь не росло ни кустика, ни травинки. Полубой, уже спустившийся вниз, помахал ему рукой:

— Давай сюда.

Риталусы сидели возле его ног и смотрели на Бергера, будто укоряя за медлительность.

Спустившись вниз, Бергер присел на ближайший валун, достал флягу и вволю напился.

— Касьян, — сказал он, завинчивая крышку, — я, мать твою, штабной работник. Я не пацан из экстрим-клуба. Я — кабинетная крыса. Ты что, думаешь мне доставляет удовольствие прыгать по скалам? Если ты не объяснишь, какого черта…

— Слушай, штабной работник: если за то, что я тебе сейчас покажу, тебе не дадут очередную звездочку на погоны, я пойду служить добровольцем в корпус морской пехоты Содружества Американской конституции.

— Очередную звездочку мне не дадут — могут дать одну большую, но вряд ли. Два вице-адмирала на одно ведомство — это перебор. Но, считай, ты меня заинтриговал. Что здесь такое? Место для пикника? Поляна под шашлычок? А где дрова?

— Ты зря смеешься, — Полубой подошел к почти отвесной скале, примерился к базальтовой глыбе, уперся руками и грудью и с натугой сдвинул ее в сторону.

Бергер подошел поближе. За камнем открылась узкая щель, сквозь которую с трудом мог протиснуться человек. Риталусы, шмыгнув между ног Бергера, скрылись внутри.

— Фонарь есть? — спросил Полубой.

— Есть.

— Зажигай и двигай за мной, — Касьян пролез в щель.

Бергер скинул рюкзак и последовал за ним. Проход был узкий, плечи почти касались стен. Свет фонаря терялся в высоте — щель, по которой они двигались, тянулась высоко наверх. Воздух был свежий, под ногами сухо, пол постепенно понижался. В стенах кое-где посверкивали слюдяные отложения. Полубой, не оглядываясь, топал вперед, и Бергер только диву давался, что он может различать в кромешной темноте.

— Пришли, — сказал Полубой и отступил в сторону.

Луч фонаря растворился в тусклом свете, падающем сверху, и Бергер тихо ахнул — они стояли в зале, забитом непонятным оборудованием, неведомо как и кем перенесенным в глубь горы. Полубой, насладившись оторопью приятеля, подошел к гладкой, матово поблескивающей стене.

— Я тут почти ничего не трогал — кто его знает, каким образом обезопасили это место от незваных гостей, но вот это, чисто случайно, включил. Посмотри, ничего не узнаешь?

Стена пропала, и в воздухе с легким шелестом проявились знакомые Бергеру контуры. Он даже оглянулся, сверяя точность воспроизведения. Да, голограмма воспроизвела тела риталусов с поразительной точностью.

— Смотри дальше, — сказал Полубой.

Голографические изображения приняли незаконченный вид — отсутствовала чешуя, затем удлинились конечности, голова приняла другую форму. Проекция поворачивалась, давая возможность наблюдателю ознакомиться с изображением с различных ракурсов.

— Мне кажется, здесь показана эволюция риталусов.

— А дальше есть что-нибудь?

Изображения снова изменились, и Бергер покачал головой.

— Это похоже на поиск оптимальной формы, — задумчиво сказал он, — у тебя есть этому объяснение?

— Я прокрутил картинки почти до начала. Там пошли какие-то формулы, причем ни язык, ни цифровой код мне неизвестен. Кто-то создал этих зверушек, вот единственное, что я понял. И, кажется, я знаю, кто. Вот, взгляни. — Полубой поманил Бергера к какой-то куче тряпья, лежавшей неподалеку, которую Бергер раньше не заметил. Касьян присел на корточки. — Так выглядел тот урод, которого риталусы кончили на Хлайбе, после того как расстался с жизнью.

Бергер пригляделся. Перед ним лежало нечто, похожее на мумию. Толстый слой пыли обрамлял тело по контуру, словно под воздействием времени оно распадалось, осыпаясь прахом.

— Очень интересно, — протянул он, поднялся на ноги и огляделся. — Касьян, больше мы здесь ничего трогать не будем. Ты сейчас идешь к Кондрату, собираешь вещи, свои и мои, и возвращаешься сюда. Как думаешь, на площадке перед входом сядет посадочный модуль?

— Думаю, да. Вызовем полицию из Каменного Донца, оцепим район и…

— Нет, — резко сказал Бергер. — Я вызову людей с Нового Петербурга. На Луковом Камне никто не должен знать, что этим местом заинтересовался кто-то в столице. Никто, ты понял? Кондрату и Таисии скажешь, что я вызвал модуль и мы улетаем, сам вернешься сюда, и мы с тобой проведем здесь несколько дней до приезда специалистов.

— Стало быть, отпуск продолжается, — буркнул Полубой.

— Точно, но затянется он не более чем на три-четыре дня.

Погода в горах меняется быстро. Когда они вернулись ко входу в пещеру, небо обложили тяжелые тучи, подул резкий ветер. Полубой хотел помочь поставить Бергеру палатку, но тот отмахнулся, сказав, что пусть лучше Касьян поспешит к Кондрату, а здесь он и сам управится. Полубой оставил с Бергером одного риталуса — присев на корточки, он приподнял ему морду и несколько секунд смотрел в глаза, после чего сказал, что теперь он за друга спокоен, и скрылся в нагромождениях скал.