Венценосный крэг - Ольга Николаевна Ларионова Страница 175

– Брр, Сэнни, и подумать-то страшно, если – неудача.

– Я выросла в королевской семье, где обман – это профессия.

– Стоп! Но он невольно выдаст наше местонахождение…

– Каким образом? Что мы на Лютых островах, знает весь Джаспер. А вот представить зрительно Бирюзовый Дол, чтобы сюда перенестись через ничто, будет невозможно – словами этого не передать; конечно, если крэг сядет кому-нибудь на плечи и внушит нужную картину… Но Кукушонок не способен на такое предательство.

– Дай-то бог. Ох, Сэнни, разонравилась мне эта авантюра!

– Если бы я не винила себя в гибели Светлячка, я и сама на это не решилась бы…

Два непрошеных облачка четко и одновременно накрыли обе ранние луны, и в наступившей темноте море засветилось. У подножия камня, на котором сидели Юрг и Сэнни, держа на коленях завернутых в белые ягнячьи шкурки малышей, толклись лиловатые фосфорические медузы, стремительными фонтанчиками холодных искр очерчивал свой путь припозднившийся дельфин, и ночная гагара, казалось, выуживала из ломких базальтовых вод не спящую рыбку, а крошечные слитки серебряного огня.

– Такого никогда не было, – прошептала принцесса, – мне кажется, это Алэл посылает нам знак, что оберегает нас…

12. Сорочья свадьба

Пы вернулся на пятый день – мрачный, встрепанный.

– Папаня притомил, – коротко пояснил он. – Говорит: жиру я нагулял на принцессиных харчах.

Кукушонок, тоже какой-то невеселый, точно облинявший, молча снялся с его плеч и нырнул в ближайший кораблик. Пы тут же нахлобучил офит по самые уши. Юрг и Сэнни тревожно переглянулись и последовали за пернатым другом.

– Удача? – Сэнни не могла поверить в провал своей затеи.

– Полный крах, – прошептал он еле слышно. – Я никогда не задумывался над тем, как мы, крэги, общаемся друг с другом; так вот, мы слышим только те мысли, которые обращены к нам. Со мной же никто не хотел разговаривать. Мои бывшие собратья презирали меня еще сильнее, чем люди. До меня долетали только упреки в том, что я забыл свой долг – и по отношению к людям, и перед всеми крэгами…

– О древние боги, и ты пять дней терпел эту травлю? – воскликнула принцесса, хотя вопрос был явно риторическим. – Но карты… вы с Пы просмотрели колоду?

– Да. Она оказалась белой. Вероятно, для того, чтобы увидеть изображения, потребуется настоящий крэг, а не такой изгой, как я.

Мона Сэниа осторожно сняла птицу со спинки кровати и прижала к себе, словно отогревая:

– Мы больше никогда не заставим тебя так страдать, слышишь, Кукушонок? Я клянусь тебе в этом честью своих трех имен, каждое из которых не запятнано. Но пойми и ты нас: мы думали, что крэги примут тебя так же, как семейство верховного судьи приняло Пыметсу, с состраданием к его раскаянию; мы надеялись, что твоим зрением он увидит магические карты, которые нам так нужны…

– С состраданием? – Пернатое создание завертело головкой, словно пытаясь разглядеть насмешку на лицах Юрга и Сэнни. – Да все семейство, включая приживалов, издевалось над Пы с утра до вечера! Иначе как Пестрей – это из-за меня – его и не называли.

– О древние боги, и он терпел целых пять дней!

– Теперь я понимаю почему, – прошелестел Кукушонок, – мы вместе должны были открыть тайну карт – и не сумели…

– Да не вини себя, дружище! – Юрг как мог вложил в свои слова максимум убежденности, но на Кукушонка, по-видимому, это слабо подействовало, потому что он расправил крылья и, взлетев на выступ полки, нахохлился еще больше. – Ну не знали мы, что тут требуется настоящий, густопсовый крэг, с которым остальные пошли бы на контакт… Только вот такого на Игуане нет и не будет.

– А если – будет? – еле слышно донеслось сверху.

Кукушонок, спрятавший голову под крыло, отчего он окончательно стал похож на спящую Курочку Рябу, казалось, сам испугался собственных слов.

– Ты что, хочешь кого-то сюда пригласить? – осторожно осведомилась принцесса.

– О, конечно нет! Но крэги напомнили мне о моем долге перед людьми – ведь если у новорожденного младенца отсутствуют крэги родителей, то позаботиться о нем должен ближайший крэг.

– Ну ты и заботился – и с Юхани возился, и с Фирюзой.

– Нет. Не то. Когда исчезло яйцо, предназначенное маленькому Ю-ю, кругом было много различных моих собратьев, и думаю, что кто-то из них позаботился бы о маленьком принце, если бы вы не бежали с Джаспера. Но когда родилась Фирюза, я был здесь один, и я почувствовал… крэги объяснили мне, что это значило. Я должен снести яйцо.

Минуты две стояла обморочная тишина.

– Сюрприииз… – высказался наконец Юрг.

– Минуточку… – Мона Сэниа вскинула руки, словно призывая ко вниманию целую толпу. – Но ведь там, во дворце Оцмара, на картине было два крэга – Кукушонок и еще один, светленький такой; значит, так тому и быть! Это к удаче!

– Гм… дорогая, но ты ведь знаешь, что́ крэги делают с новорожденными… – не сдавался встревоженный отец.

– А кто говорит о новорожденных? Кукушонок воспитает своего сына на отдаленном островке, выстроим там ему хоромы; при них постоянно будет находиться кто-то из дружины, на предмет правильного воспитания. Рано или поздно Пы сможет вернуться в свое поместье уже не как презираемый блудный сын с пестрым и, главное, с чужого плеча крэгом – а в качестве законного преемника своего достославного папеньки и с молодым и прекрасным поводырем. Все в лучших традициях!

– Боюсь, Сэннюшка, у тебя острый приступ оптимизма. Ведь на это уйдут по меньшей мере годы… Кстати, когда это ты должен, с позволения сказать, разрешиться?

– Сегодня ночью.

– И ты молчал, курицын сын! Если б не этот разговор – что бы ты делал с яйцом?

– Я уже думал. Я снес бы его в море…

– Сынишку утопить? Ну, Кукушонок, я знал, что у вашего брата всего одна капля крови, но вот сколько мозгов…

– Не смей на него кричать! – взъярилась Сэнни. – Ты что, не понимаешь, что он собирался сделать это из любви к нам?

Юрг, ошеломленный ее тоном, потряс головой, словно пытался вытрясти из ушей визгливые нотки, а потом внезапно схватил жену в охапку и закружился по тесному кораблику:

– Бесценная моя супруга, поздравляю тебя: у нас первая настоящая семейная перепалка. Счастлив, что по достойному поводу.

– Ну что ты радуешься? – Сэнни, как это водится у прекрасной половины рода людского, всегалактического, отбивалась демонстративно и безуспешно.

– Что? Да то, что у нас всю жизнь будут поводы