Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны Страница 148

в архивах переписке встречаются упоминания о двух неизвестных и, судя по всему, утерянных рассказах: редактор Galaxy Фредерик Пол отверг «Заметки о революции» в 1963 году, а редактор The Magazine of Fantasy & Science Fiction Аврам Дэвидсон отверг «Принца и суслика» в 1962–63 году [166],[167]. В данное собрание входят ранее не публиковавшиеся рассказы конца шестидесятых, пожертвованные архиву Сиракузского университета в конверте, подписанном «Тексты 1965–1968 годов».

Первые публикации привлекают внимание

Июль 1962 года положил начало писательской карьере Желязны почти одновременной публикацией рассказов «Мистерия» в августовском номере Amazing и «Всадник!» в августовском номере Fantastic. На самом деле Amazing попал на прилавки десятого июля, а Fantastic – девять дней спустя [168]. Фирменный стиль Желязны немедленно привлек к себе внимание – короткие, рубленые предложения; поэтичные описания и речевые обороты; смелое использование метафор и аллюзий [169]. Поначалу Желязны был так плодовит, что Сил Голдсмит придумала «спасательный» псевдоним «Гаррисон Денмарк» для одновременной публикации нескольких его рассказов в Amazing и Fantastic [170]. Читатели гадали, не скрываются ли под маской Роджера Желязны сразу несколько авторов – такая хитрость объяснила бы неожиданное и частое возникновение этого имени в фантастических журналах. Голдсмит развеяла этот миф, напечатав короткое автобиографическое эссе Желязны в декабрьском номере Amazing за 1962 год – спустя всего четыре месяца после публикации его первых двух фантастических рассказов. «Я родился в Кливленде и начал читать фантастику, как только начал читать. (У меня до сих пор сохранилось большинство моих потрепанных выпусков “Капитана Фьючера”.)…» [171]

Хотя многие из первых читателей в своих письмах хвалили работы Желязны, находились и те, кого раздражали его эксперименты с повествовательной техникой и кто заметил стилистическое сходство Желязны и «Гаррисона Денмарка»: «Все, пока что прочитанное мною у Роджера Желязны, представляет собой запутанный, бессмысленный набор слов…» (Fantastic, апрель 1963); «Этот рассказ совершенно невразумителен!» (Fantastic, май 1963); «Я все еще не вижу достоинств в творчестве Роджера Желязны. Оно эксцентрично, и трудно понять, что вообще пытается донести до нас автор» (Amazing, март 1963); «Можете оставить себе этого тошнотворного старикана Гаррисона Денмарка, неотесанного Роджера Желязны…» (Amazing, ноябрь 1963). Но эти комментарии были в явном меньшинстве, потому что в мартовском выпуске Amazing за 1963 год Сил Голдсмит заметила: «Большинству читателей Желязны, судя по всему, нравится». Ее замечание вскоре было подтверждено тем, что Желязны начали номинировать на премии и приглашать на конвенты в качестве почетного гостя, а также публикацией «Розы для Екклесиаста» в ноябрьском номере The Magazine of Fantasy & Science Fiction за 1963 год.

1963–1964

Стремительный рост популярности в жанре

К лету 1963 года, меньше чем через год после публикации его первого фантастического рассказа, Желязны уже был настолько знаменит, что вошел в число известных писателей, которых пригласили поучаствовать в анкетном опросе, организованном Ллойдом Бигглом-мл. Ответы на вопросы из этой анкеты публиковались в трех выпусках фэнзина Double: Bill с октября 1963 по июнь 1964 года, а позднее, в 1969 году, были собраны в отдельную книгу под названием «Симпозиум Ллойда Биггла-мл. в Double: Bill» (Lloyd Biggle Jr.’s The Double: Bill Symposium). Среди опрошенных были также Айзек Азимов, Пол Андерсон, Рэй Брэдбери, Харлан Эллисон, Джек Уильямсон, Артур Ч. Кларк и Роберт Силверберг. На вопрос, почему он решил писать научную фантастику, Желязны ответил: «Темой НФ может быть что угодно, а ее действие может разворачиваться где угодно в пределах или за пределами времени и пространства. Мне нравится эта идея; мне очень нравится эта идея, ведь из нее следует своего рода вывод, что возможно все. А еще это означает, что на избранную ситуацию можно взглянуть с какого угодно ракурса. Таким образом можно продемонстрировать доселе не изученные/неосвоенные стороны человеческой природы – прежде всего заставив людей столкнуться с чем-то теоретически возможным и причудливым. По-моему, это достаточное оправдание существования фантастики как независимой области литературы» [172].

«Роза для Екклесиаста»

Желязны написал это – по мнению некоторых, лучшее – свое произведение в октябре 1961 года, но решил не предлагать его к публикации. Возник миф, что повесть была написана за год или два до первого проданного рассказа Желязны и что он неохотно предложил ее для издания лишь после того, как стал признанным издающимся писателем. На самом деле Желязны написал «Розу для Екклесиаста» в октябре 1961 года, а первый свой рассказ, «Мистерию», продал меньше чем через пять месяцев, в марте 1962 года. Он не слишком долго продержал в столе эту рукопись – «Роза для Екклесиаста» была принята к публикации 7 июля 1962 года, до появления «Мистерии» в августовском номере Amazing.

Отвергали ли ее перед этим в других журналах – неясно, однако недатированное уведомление об отказе, написанное редактором Galaxy Фредериком Полом, звучит подозрительно: «Вы хорошо пишете, но, боюсь, эта работа кажется мне слишком вычурной для ее содержания. Что-нибудь менее сложное?» [173]

Желязны все еще был непубликующимся, неизвестным автором, когда Аврам Дэвидсон купил эту повесть для The Magazine of Fantasy & Science Fiction в июле 1962 года. Стоит процитировать его горячее письмо целиком: «Мы напечатаем вашу короткую повесть “Роза для Екклесиаста” (мелкое замечание: чтобы избежать неуместных сравнений с “Гимном Лейбовицу” [174] не рассмотрите ли вы вариант: «Для Екклесиаста: роза»?..). Очень скоро вы получите договор. Буду благодарен, если вы пришлете мне какие-нибудь био- и библиографические данные. Вы совершили трудный и редкий подвиг – взяли всем известную (и заезженную) тему и написали новое хорошее произведение. В вашей повести есть все предпосылки для клише и для ложного пафоса – вымирающий народ, прекрасная жрица, осмелившаяся нарушить запрет, межпланетное смешение рас и т. п. – но вы полностью избежали и клише, и ложного пафоса. Снимаю шляпу. И хочу прочитать больше. Мне пришло в голову, что параллель с миллеровским названием была намеренной. Если вы захотите, чтобы название осталось таким, как есть, оно останется таким, как есть. Процветайте и преуспевайте. И шлите нам еще, шлите нам еще. – Аврам Дэвидсон» [175].

Дэвидсон разглядел в повести значимую работу, сделал ее центральным произведением выпуска и заказал Ханнесу Боку иллюстрацию на обложку. Именно поэтому прошло почти полтора года, прежде чем повесть увидела свет в ноябре шестьдесят третьего.

Публикация «Розы для Екклесиаста» снискала похвалы и внимание фэнов и критиков; застенчивый и самокритичный Желязны не знал, как на это реагировать. Отвечая на одну из посвященных повести хвалебных редакторских колонок, он написал: «Добрые слова и определенные напитки заставляют меня чувствовать себя Очень Хорошо, но вызывают похмелье, если я употреблю слишком много. Признаюсь, я всегда пьянел от слов – особенно от тех, которые смешиваю сам, – и кое-какие из тех крепких, что вы подлили в свою колонку, едва не привели