Призраки Вэнги - Пол Ди Филиппо Страница 65

Около двух часов ночи Клеора обратила внимание на некоторую недорасторопность Гэврила, не свойственную ему задумчивую вялость.

– Что случилось, Гэв? Что-то на любовном фронте? Если дамы относятся к тебе ненадлежащим образом…

– Нет, мадам, ничего такого. Наверное, я просто слишком уж задумался о своем будущем. И может быть, о будущем всех нас.

– Ты имеешь в виду слухи про Массива, который подбирается к тебе? Все мы в одной лодке. Но пока мы не столкнемся с быком нос к носу и не ухватим его за рога, нам приходится жить обычной нашей жизнью, действовать наилучшим образом. По крайней мере, так я понимаю жизнь.

Гэврил кивнул, но Клеора не была уверена, сумела ли она донести до Гэврила то, что хотела.

– Сходи-ка покорми в проулке голых котов. Короткий перерыв и немного свежего воздуха пойдут тебе на пользу.

Пока бродячие коты терлись о его ноги, кружа в полутьме вокруг своих блюдечек с H2O2, Гэврил поднял голову к ярким и многочисленным звездам. Никто, конечно, не мог увидеть мириады невыразимо далеких неотражающих тел Облака Оорта. Но Гэврилу показалось, что царство королевы Евангелины повисло над его головой, как меч.

* * *

Клеора перестала плакать только для того, чтобы прокричать:

– Нет, черт побери! Я тебя не отпущу.

Гэврил печально повесил голову, но ничего не сказал в ответ. Такое поведение оказалось единственным, вероятно, способом защиты, против которого Клеора была бессильна: его оскорбленная невиновность. Она бросилась на Гэврила и заключила его в жилистые марсианские объятия. От нее пахло туберозами с Большого Сирта, и этот запах заполонил его чувства.

– Ах, Гэврил, у меня такое чувство, будто ты только-только появился здесь! Ты помнишь? Этакий маленький опасливый недомерок. Это правда! Ты почти не мог протащить по ковру пескосос. И такой печальный! А теперь посмотри-ка на себя! Ты взрослый парень, сильный мужчина, умный и красивый, уверенный в себе и жаждущий себя проявить, оставить свой след. Ну почему это непременно должно было произойти! Почему тебе непременно нужно было вырасти? Почему все мы должны стариться?

– Но вы ничуть не стареете, Клеора. Вы такая же, какой были, когда я впервые появился здесь. Для меня вы всегда такая совершенная и замечательная.

Клеора отпрянула от Гэврила на длину руки.

– Не удивительно, что все девки прыгают к тебе в постель! Ты такой льстец.

– Нет, Клеора, вы знаете, что я не льстец по отношению к вам! Я говорю вам правду.

– А может быть, я и не возражала бы, если бы ты мне льстил. Ну хотя бы разик. Но это невозможно. Я заняла место твоей мертвой матери, а это начисто исключало какие-либо похотливые мысли и игры. Но одно я тебе скажу: когда ты вернешься сюда солдатом (я хочу сказать, если ты вернешься), я тебя так поимею, что у тебя голова пойдет кругом!

Гэврил почувствовал, как жаркий румянец затопил его щеки.

– Я вернусь, можете не сомневаться, Клеора. А тогда… тогда мы посмотрим.

– Когда корабль отправляется на Европу?

– Через три дня.

Клеора вскочила на ноги.

– Черт, времени почти в обрез, чтобы организовать прощальную вечеринку! Я немедленно закрываю «Страсти» до твоего отлета. И мне плевать, что скажут хозяева, пусть возьмут недополученную прибыль из моего кармана. Я хочу всем дать немножко отдохнуть, пусть погуляют на твоих про́водах. Ты почему все еще сидишь, малыш? Прежде всего мы должны сделать запас шампанского галлонов этак в тысячу.

* * *

По мере того как сине-зелено-красно-белый мрамор Марса сжимался в размерах на корабельных телеметрических экранах заднего вида, Гэврил все сильнее ощущал приток неизбежной грусти и осознания, вытеснявший из него все другие чувства. В окружении нескольких сотен незнакомых людей, мужчин и женщин, землян и марсиан, которые, как и он, решили, что не могут оставаться дома, а должны, если потребуется, положить собственные судьбы и тела, чтобы расстроить планы Массива, Гэврил размышлял о том, как же получилось, что он с такой легкостью и окончательностью расстался со своей прошлой безмятежной жизнью. Что было у него в голове? Только что у него была приятная жизнь, непыльная работа, а через минуту он подписался на незнамо какие тяготы и трудности, вызовы и терзания.

Но потом он вспомнил вопрос Вардиса Солтхауса: «Ты ведь не хочешь пропустить всю заварушку и славу этой кампании, верно говорю?»

Нет, этого он не хотел.

Когда корабль преодолел полпути до Европы, Гэврил обзавелся многочисленными новыми приятелями и обнаружил, что даже среди этих неопробованных и амбициозных салаг уже возникло чувство товарищества, которого ему так не хватало в мягких покоях дома Клеоры.

А в конце изнурительных недель и месяцев тренировок под алмазными куполами луны, покрытой замерзшим океаном, с висящим наверху Юпитером, похожим на большой глаз (иногда у него возникали сомнения, что он выдержит столь суровую муштру), дружба, закаленная пережитыми вместе трудностями, только стала еще прочнее.

А потом настал день, когда они все должны были пройти через медицинский купол, где им всем имплантировали прыжковую кнопку. Назначение этого устройства до самого последнего момента держалось в тайне. Очевидно, что вслед за установкой приставки в их мозги последует еще немалый объем тренировок, их последнее испытание.

Когда подошла очередь Гэврила, он проникся мыслью, что его ждет боль или потрясение. Но это самособирающееся устройство безболезненно инжектировалось в его черепную коробку и так же без боли после введения обосновалось в его голове.

И тогда прыжковая кнопка ожила, перед его мысленным взором появилось прекрасное женское лицо, и ее голос заполнил его внутреннее ухо.

– Привет, Гэврил. Это я – Вэнга. Мне так не хватало тебя.

3

Количество солнечного света, доходящего до Облака Оорта от главной звезды человечества, находящейся на удалении шестнадцати световых часов, было ничтожным, а потому обиталище Вэнги и Общительного Разума освещалось исключительно рядом искусственных ламп, получающих питание от надежного и емкого реактора нулевой энергии, расположенного в самом центре резиденции. Вэнге очень не хватало естественного солнечного света (она подозревала, что слегка страдает сезонным аффективным расстройством), не говоря уже о том, что тоскует от утраты зеленых приятных глазу холмов Земли, а потому она нередко совершала прыжок во временну́ю шкалу (обычно в сдвинутый назад континуум, предшествовавший полному покорению планеты Дюраном Ле Массифом), где она могла просто лежать целые дни на берегу, загорать и