Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов Страница 162

– Где эта пробирка?! – Марк Йоганн протянул руку. – Только не говори, что ты ее потерял!

Клаус надул щеки, открыл шкаф, достал пробирку, не глядя вручил Марку Йоганну жестом, полным презрения, и демонстративно отвернулся, скрестив руки на груди.

Марк Йоганн неспешно вынул свое любимое антикварное пенсне, нацепил на нос и принялся брезгливо разглядывать пробирку.

– Та самая пробирка? – произнес он звенящим шепотом.

– Да.

– Тот самый мертвый светляк? – просипел Марк Йоганн совсем тихо.

– Как видите!

– Я вижу только прогрызенную дырку на дне.

Клаус опешил. Он дернулся вперед, но Шульц и Джафар проворно схватили его за руки и заломили назад. Клаус не вырывался: он остолбенело смотрел на пробирку и только открывал и закрывал рот.

– Все наружу! – рявкнул Марк Йоганн. – Каюту опечатать! Клауса запереть в шлюз!

* * *

Ванда обвешивала меня датчиками, а в углу сидел Джафар Меламед, уткнувшись в свою планшетку – то ли читал, то ли разгадывал ребусы. Наконец Ванда закончила, села в кресло и уставилась в медицинский терминал.

– Имя, фамилия?

– Ванда, вы это сейчас серьезно? – опешила я.

Джафар поднял голову:

– Мелисса, все серьезно. Вы были в той комнате дважды.

– Имя, фамилия? – без интонации повторила Ванда.

– Мелисса Вольская.

– Возраст?

– Двадцать пять.

– Место рождения?

– Талдом.

– Образование?

– Агротехнолог, бакалавриат, Техасский колледж.

– Если вы встанете на крыльце колледжа спиной к двери, что перед вами? Отвечать быстро! Быстро!

Я снова опешила:

– Во-первых, где вы там нашли крыльцо…

– Еще быстрее!!!

– Ну, стоянка…

Ванда быстро глянула на меня и снова уставилась в терминал.

– Сколько контуров в двигателе электроавтомобиля на Земле, один или два?

– Что?!

– Я задала вопрос! – сурово сказала Ванда. – Ответ знает каждый, кто родился на Земле. Один или два?

– Да понятия не имею! – разозлилась я. – Я что, автослесарь?!

– Достаточно. – Ванда встала и принялась снимать датчики с моей головы.

– Что со мной будет? – спросила я растерянно.

– Все хорошо, Мила, тест отрицательный, – успокоила Ванда.

Я выдохнула.

– А у кого положительный?

– Пока ни у кого.

– Даже у Клауса?

– Даже у Клауса.

– А он вообще работает, этот тест?

Ванда молчала. Я думала, она уже ничего не ответит, но она сказала устало:

– Мила, я не дурее вас. Я врач общей практики, у меня приказ – придумать тест и проверить двести человек экипажа. Что я еще могу? Что капитан еще может?

Я молчала.

– Витамины, что я давала, пьешь по схеме? – В голосе Ванды прорезались заботливые нотки. – Малышу они необходимы. Все, иди. Позови там следующего…

Она отцепила последний датчик, но вдруг нащупала шишку на виске.

– Ай! – дернулась я.

– Это что?! – строго спросила Ванда.

Она по-хозяйски откинула мою челку, словно я была породистой лошадью, и теперь внимательно разглядывая синяк.

– Полка в санузле, – мрачно сказала я. – Упала и ударилась.

Ванда вдруг отошла на два шага и скомандовала:

– На рентген! Полное сканирование! К аппарату, живо!

– Только не рентген! – испугалась я. – Мне нельзя!

Глаза Ванды расширились.

Рядом с ней уже стоял Джафар. Он больше не читал планшетку. В его руке был здоровенный блестящий пистолет. Я смотрела в это дуло – странное, большое, изогнутое в виде русской буквы «П». И почему-то думала: как оттуда вылетит пуля?

– Без резких движений, – произнес Джафар. – Медленно идем к рентгену…

– Нет! – снова закричала я и попятилась к двери. – Мне нельзя рентген! Он же… полное сканирование… – Слова путались, я хотела объяснить, но не могла.

– Стоять! – прошипел Джафар.

Я почувствовала, как меня обдало жаром, и сразу по спине прокатилась волна холодного пота. Я думала в тот момент, что он не шутит. Что он сошел с ума. Нужны были какие-то слова.

– Джафар, ты… в меня выпустишь пулю?

– Строительную скобу. Но голову снесет. У меня приказ, Мелисса, эту штуку капитан для того мне и выдал.

– Но ты же меня знаешь три года! – закричала я, пятясь к спасительной двери. – Мы каждую субботу играем в теннис! Джафар!

– На рентген! – рявкнул Джафар и качнул пистолетом. – Не шевелись! Это приказ! – В его голосе тоже слышались скрытые нотки отчаяния, словно он сам не понимал, как поступить.

Но я уже уткнулась спиной в спасительную дверь и теперь пыталась нащупать клавишу. Нажать – и дверь с жужжанием поедет вбок, я вывалюсь в коридор, а там – сидят люди, друзья, Альфред. Им станет все видно, все слышно, они смогут объяснить…

Я нащупала клавишу. Нажала – и уже сама поняла, что это не клавиша двери. Свет в кабинете разом погас. И тут же в навалившейся тьме раздались подряд три мелких торопливых хлопка. А затем вдруг – резко обожгло живот, словно плеснули кипятком.

* * *

Я слышала звуки и голоса, они были в соседнем мире, но мешали. Наконец я сделала усилие и вынырнула. Надо мной белел потолок и плавало лицо Альфреда.

– Милочка! – говорил он взволнованно. – Как ты?

Я облизнула пересохшие губы. Очень хотелось пить. Вместо живота словно была пустота.

– Где я? – удалось мне произнести.

Я попыталась поднять голову.

– Лежи, лежи! – заволновался Альфред. – Ванда тебя прооперировала, все хорошо!

Рядом с Альфредом появился Джафар.

– Мила, прости меня, если сможешь, я не знаю, как это вышло… – выдавил он и исчез.

– Мила, ну почему? – спросил Альфред. – Почему ты отказалась делать рентген? Что еще они должны были подумать? У тебя же нет паразита! Тебя просканировали с ног до головы!

– Все-таки просканировали? – Я тихо застонала. – Но Джонни… Малышу ведь опасен рентген на этих сроках!

Альфред отпрянул, лицо его вытянулось.

– Так ты из-за этого отказывалась?! Из-за такой ерунды?!

– Ерунды?! Они хотели полное сканирование, это огромная доза!

– Господи, Мелисса… Ну а теперь что? Разве теперь лучше?!

– Что – теперь? – спросила я и почувствовала, как сердце вдруг сжалось и упало в бесчувственную пустоту посередине живота.

– Теперь нет Джонни, – с горечью сказал Альфред. – И мы больше не сможем иметь детей…

* * *

Альфред настоял, чтобы меня перевели из медбокса в каюту. Он ухаживал за мной, носил бульон из столовой. Приходила Ванда, делала уколы и перевязки. Заходил Жак, почему-то тоже извинялся, я попросила его уйти.

Я лежала и смотрела в потолок каюты, и мне казалось, что жизнь закончилась вместе с Джонни. Я была в полусне и плохо понимала, что происходит вокруг.

Передо мной на стене висела панель корабельного селектора. Иногда она включалась и появлялось лицо капитана с экстренными сообщениями. Помню, он говорил, что объявляет на корабле чрезвычайное положение, берет на себя полное командование и распускает совет групп. Какое командование, если он и так капитан? Днем позже