Призрак неонового бога - Т. Р. Нэппер Страница 113

– Прощай, Линь.

Линь вышла из вагона, плавно покачиваясь в ритм поезда. Каким-то образом я почувствовал, что больше никогда ее не увижу.

61

Линь Фу начала завтрак с фо-бо из настоящей говядины, половины свежего французского батона и кофе со сгущенным молоком как раз перед полуднем, когда начали поступать первые сообщения. Братья Пай-Гоу – вдвоем примерно вдвое превосходящие потребности Линь в людях, однако рассчитывать на что-либо другое она все равно не могла, – вернулись из прихожей, услышав, как она ругается. Когда они спросили у нее, в чем дело, Линь молча указала на гибкий экран.

Половину экрана занимала снятая крупным планом голова китайца с квадратной челюстью, ведущего англоязычного канала; на второй половине красовался логотип «Китай-алко». Внизу подпись крупными буквами: «СКАНДАЛ С БУЛАВКАМИ ПАМЯТИ».

Ведущий излагал подробности хорошо поставленным проникновенным голосом:

«…из нескольких анонимных источников начали поступать три часа назад и продолжают поступать сейчас, после того как мы уже вышли в эфир. Эти источники указывают на программу, встроенную в «булавки бесконечности» нового поколения от «Бао-стали», которая позволит вводить потребителям определенные “внушения”. Вычеркиватели, с которыми мы связались, назвали эти внушения “мнемоническими директивами”, теоретической формой нейропрограммирования, которая уже на протяжении многих лет обсуждается в научном сообществе. За последние полчаса были преданы огласке новые утечки – на этот раз в отношении “Китай-алко”, непримиримого конкурента “Бао-стали”, – с пугающими заявлениями о непоправимом вреде, который наносят головному мозгу булавки памяти, используемые повседневно. Пока что эти заявления не получили подтверждения, мы подчеркиваем, что они остаются голословными, что…»

Внизу экрана красным голографическим шрифтом бежала строка комментариев:

«Эксперты сомневаются в достоверности источников». – «Представители “Бао-стали” отрицают то, что им было известно о существовании каких-либо мнемонических директив». – «Курс акций крупнейших производителей булавок памяти рухнул». – «Чжан Вей Кардашьян отписывается от всех подписчиков на свой канал в “Эго”». – «”Тяньцзинь теда” побеждает “Арсенал” 3:0». – «По утверждению источников, за проблемами с булавками памяти стоит хакерская террористическая группировка “Джейн Доу”». – «Массовая братская могила, обнаруженная недалеко от Сыаньтанга, может иметь отношение к скандалу с булавками памяти». – «Правительственные органы призывают сохранять спокойствие, учитывать текущее состояние рынка…»

– Полная задница, – заметил один из братьев. – Надеюсь, я не заражен.

Ведущий выпуска новостей продолжал:

«Далее, у нас есть тайно сделанная запись, в которой официально зарегистрированный Вычеркиватель по имени Ладислав Таук признаётся во всех этих преступлениях какому-то неизвестному. Мы проверили подлинность этой записи, которую вы сейчас сможете просмотреть».

На экране появился новый сюжет. Какое-то помещение, похожее на подземелье, сверкающее оборудование из чистостали, а перед всем этим пожилой европеец в белом халате с выражением нескрываемого презрения на лице.

«– Прежде чем мы начнем, – произнес знакомый голос, резкий, как визг бензопилы. – Зачем ты этим занимаешься?

– Что зачем? – косматые брови Таука взметнулись вверх.

– Зачем предаешь свою профессию. Превращаешь людей в послушный скот.

– О, вот как? – презрительно фыркнул Ладислав Таук.

– Да, именно так.

Он помолчал, размышляя, и наконец решил высказать все.

– Вы видели мир, в котором мы живем? Люди уже превратились в послушный скот. Они безоговорочно верят самым продажным демагогам. Предпочитают прозрачную ложь игровых симуляций жестокой правде действительности. Гигантские корпорации знают их лучше, чем знают себя они сами. У них нет воли: они покупают то, что им говорят покупать, смотрят то, что им предписано смотреть, ненавидят тех, кого они обучены ненавидеть. Любое новшество, созданное на основе науки о памяти, не изменит ни на йоту жалкую, апатичную глупость обычного человека. Это станет лишь незначительным улучшением всего того, что было прежде».

Линь убрала звук гибкого экрана.

– Разыщите Таука.

– А затем? – спросили братья Пай-Гоу.

– Сбросьте его в дыру памяти.

Братья кивнули.

– Живо!

Братья тотчас же ушли, закрыв за собой дверь.

Откинувшись на спинку стула, Линь шумно вздохнула и провела рукой по своим гладким волосам. К настоящему моменту они отросли уже примерно на пару дюймов. Линь выкрасила их в темно-зеленый цвет, ровный, матовый, и расчесала пробор слева. Шрам под волосами уже почти полностью затянулся.

Глядя на экран, Линь через несколько минут вспомнила про свой кофе. Когда выпуск новостей закончился, она лишь покачала головой и прошептала: «ублюдок!» Отломив от батона хрустящую горбушку, Линь окунула ее в фо-бо и принялась жевать.

Ее взгляд скользнул по панораме, которая открывалась за широкими окнами. По панораме Макао и его казино, накрытых покрывалом ярких огней и неоновой лжи, которая пробивалась сквозь дождь и полумрак правды, предлагая нечто лучшее. Эти неуклюжие, самоуверенные памятники алчности, построенные на неисправимых пороках человеческой природы. Деньги. У денег нет ни памяти, ни преданности, ни чувств. Их интересуют только они сами, они хотят только того, чтобы их стало больше. Такое грубое и примитивное божество, но в то же время самое правдивое. И город, поклоняющийся этому примитивному и правдивому божеству, этот город можно понять. Его можно контролировать. И вот теперь этот город принадлежит ей, Линь. Она смотрела сверху вниз на все эти слабые, мимолетные души, которые жили своей мимолетной жизнью, дышали и плакали, к чему-то стремились, чего-то желали. Они не были рабами своей памяти и тех воспоминаний, которые выбирала для них Линь, – пока что не были; однако они все равно были рабами.

Выключив гибкий экран, Линь Фу задумалась. Оставшись одна, она улыбнулась своим мыслям, на которые никак не повлияли экстренные выпуски новостей.

62

Роберт Кёниг по прозвищу «Железная Рука» пил виски с кока-колой вместе со своими приятелями-бойцами в баре «Чан Тай Цуань» в Городе Грез, когда прямо к нему подошла китайская принцесса, попросившая угостить ее выпивкой. Точнее, приказавшая. Приятели Железной Руки вопросительно подняли брови и одобрительно причмокнули, когда он ответил: «Почему бы и нет?» и повел ее к столику, держа в руке то, что она выбрала. Принцесса заказала себе пиво. Великан усмехнулся, удивляясь ее выбору.

Железная Рука и молодая женщина сели друг напротив друга. Она одарила его легкой, непринужденной улыбкой. Было в этой улыбке что-то такое, что Роберт ответил ей тем же.

Ему было под тридцать, гладко выбритый, с густой копной черных волос. Его проницательные глаза были голубыми от природы и, следовательно, частенько становились темой для разговоров. На руках и на лице у него было несколько затянувшихся белых шрамов. Один шрам на лбу поднимался к волосам, разделяя их на протяжении сантиметра, прежде чем скрыться под густой всклокоченной шевелюрой. Когда у него спрашивали, Роберт отвечал, что потерял руку и приобрел шрамы, врезавшись на глиммер-байке в грузовик «Китай-алко».

У молодой женщины была идеальная кожа за исключением одной маленькой родинки под