Вурдалак на полставки - Анна Рия Страница 32

Сказать, что я удивлена — ничего не сказать. Я была в ступоре.

Вдохнув полной грудью и натянув на лицо самую беззаботную улыбку, какая у меня была, я направилась к ним. Маша заметила меня первой, весело вскочила с табурета и бросилась обнимать.

— Лизик! Наконец-то! А мы уж заждались!

Её объятия были такими же тёплыми и искренними, как всегда. Но когда я посмотрела поверх её плеча, я поймала взгляды Степана и того, второго парня. Их улыбки не исчезли, вдруг показались мне натянутыми, неестественными.

«Так, тут что, секта какая-то? — промелькнула у меня ядовитая мысль. — «Машу в клуб анонимных любителей не-томатного сока завербовали?»

Но оказалось, всё… проще. И сложнее одновременно.

Парень с переливающейся кожей — его, кстати, звали Эд — вежливо кивнул мне.

— Рад снова видеть. Маша рассказывала много интересного.

Его голос звучал как скрежет гравия, но без угрозы.

А Степан, не отрываясь от своего бокала, сказал:

— Коктейли для вас уже готовы. За счёт заведения.

Маша сияла, снова усаживаясь на табурет.

— Да, представляешь? Я тут вчера зашла просто поболтать, мы со Степаном так разговорились! Оказалось, у нас столько общего!

Я медленно опустилась на свободный табурет, чувствуя, как мир подо мной зашатался. Общего? У моей подруги Маши, которая бредила турецкими сериалами и скидками в супермаркете, и у древнего вампира-бармена?

— И… что именно общего? — осторожно спросила я, берясь за свой коктейль. Он был зелёным и дымился.

— Ну, я же тебе говорила, что у меня странные сны иногда бывают! — Маша заметно оживилась. — Оказывается, это не просто так! Степан говорит, что это… э-э-э… предиспонзия!

— Предиспозиция, — беззвучно поправил её Степан, и уголки его губ дрогнули.

— Да, точно! Предиспозиция! — Маша даже не смутилась. — Оказывается, я… ну, я не совсем обычная. Вернее, совсем не обычная! Я — сенситив! Я чувствую… всех вас! Ну, не всех сразу, конечно, а так, общее настроение, всплески энергии… Раньше я думала, что у меня просто интуиция хорошая или воображение разыгралось!

Она говорила взахлёб, а я сидела и чувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Вот это и была её тайна. Не измена, не беда, а это.

— И… Эд? — я кивнула в сторону парня.

— О, Эд просто зашёл выпить, а мы разговорились! Он оказался таким милым! Показывал, как дым кольца пускать! Не ртом, а ушами! Это же круто!

Эд скромно опустил голову, и из его уха действительно выплыло маленькое идеальное колечко дыма.

Я смотрела на свою лучшую подругу, которая с восторгом рассказывала о своих новых друзьях-нелюдях, и понимала, что моя единственная опора в мире обычных людей только что рухнула. Но вместе с паникой накатило и странное облегчение. Я была не одна. Она была со мной. По-своему. Но была.

— Так что, — Маша понизила голос до доверительного шёпота, — если тебе снова этот бледный тип в плаще будет угрожать, ты сразу мне говори! Я его… я его почую заранее! И мы ему устроим! Правда, ребята?

Степан и Эд переглянулись. На их лицах было написано лёгкое страдание от её наивности, но и какая-то тёплая снисходительность.

— Не сомневайся, — сказал Степан, и его бархатный голос прозвучал почти серьёзно. — Мы всегда рады помочь… нашим постоянным клиентам.

Вечер пролетел на удивление легко. Маша без умолку трещала о своих новых ощущениях, о том, как «видит» энергии и чувствует настроения. Я слушала, поддакивала, но о своей... особенности... пока молчала. Из-за того, что она недавно «пробудилась», она пока меня не чувствовала. Пусть сначала привыкнет к своей силе. Откроюсь ей постепенно.

Просидели до двух ночи. Смена Эда подходила к концу, и он предложил подбросить нас на своей машине. Маша к тому времени уже немного подустала и потянулась в уборную.

И вот мы остались одни у стойки. Тихое шипение кофемашины и тяжёлый взгляд вампира. Воспользовавшись моментом, я наклонилась к нему через стойку. В висках застучало, а в глазах вспыхнул знакомый жёлтый свет. Когти сами выдвинулись, оставив на полированной поверхности барной стойки четыре глубокие царапины.

— Что тебе от неё нужно, кровосос? — мои слова прозвучали низким, гортанным рыком.

Он не отпрянул, лишь слегка отклонил голову, но его маска бесстрастия дала трещину. В его глазах мелькнуло что-то... похожее на испуг.

— Я всего лишь захотел ей помочь раскрыть её потенциал.

— Потенциал? — я чуть не фыркнула ему в лицо, и из горла вырвался угрожающий звук. — Ты с ума сошел? Зачем ты вообще к ней полез? И что за конверты ты ей передаёшь? Думаешь, я в сказку про «выпить» повею?

Яростный гнев закипел во мне, древний и слепой. Мускулы напряглись для прыжка. Я была готова разнести его бар в щепки и оторвать ему голову одним махом.

— Я просто передал ей несколько страниц, — произнёс он, и его голос внезапно потерял всю бархатность, став усталым и почти человеческим. — Из Книги Жизни.

Мой гнев споткнулся об это странное название.

— Что за книга? Какие страницы? — прошипела я, но в голосе уже прозвучало любопытство поверх ярости.

Он облегчённо вздохнул, видя, что я хоть на секунду притормозила.

— У моего... вида... есть свои архивы. Своя история. Мы называем её Книгой Жизни. В ней записаны истории тех, в ком есть искра. Потенциал к чему-то большему. Не только вампиров. Оборотней, сенситивов, всех, кто живёт в тени. Там есть и её имя. И несколько страниц о том, что такое быть сенситивом, как это работает, как этим не сойти с ума. Я просто... дал ей инструкцию по эксплуатации её дара. Чтобы она не шла на ощупь, как ты.

Последние слова он произнёс без упрёка, констатируя факт. И в них была горькая правда.

— Почему? — спросила я, убирая когти. Жёлтый свет в глазах померк. — Почему ты решил ей помочь?

Он на мгновение опустил взгляд.

— Потому что когда такие, как она часто ломаются. Или привлекают внимание... не тех, кто поможет. Я видел, как она металась, чувствовал её страх и непонимание. И подумал, что несколько страниц из книги причинят меньше вреда, чем неведение.

В этот момент вернулась Маша, сияющая и довольная.

— Так что, поехали? Ой, Лизик, ты чего такая серьёзная? Опять работу вспомнила?

Я посмотрела на её счастливое лицо, потом на Эда. На его лице не было ни лжи, ни злого умысла. Лишь усталая мудрость того, кто прожил слишком долго.

— Ничего, Маш, — я выдохнула, наконец расслабляясь. — Просто задумалась. Поехали домой.

Примечание к 19 главе

Сенситивы — это люди с