Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович Страница 215

— Подлец и сын подлеца! — резюмировал папа про Ногаре, будто речь шла о паршивой собаке.

Гийом сохранил пост в Королевском совете, но к понтифику он навсегда затаил в душе жгучую злобу. Увы, получив рыцарский титул, Ногаре был начисто лишен благородного великодушия и смирения. Мелочная мстительность, с детства присущая ему, расцвела буйным цветом. Папа Бонифаций VIII стал ненавистен ему — мертвый или живой, и с параноидальным упорством королевский советник пытался взять реванш. Что и сделал с триумфом. Ногаре, ничуть не смущаясь, перед всем европейским миром обвинил в ереси папу.

«Мы видим беззаконного, еретического, закореневшего в своих преступлениях. Его уста полны проклятий, его когти и клыки готовы проливать кровь; он терзает церкви, которые должен питать, и крадет имущество бедняков, он разжигает войну, он ненавидит мир, он — гнусность, предсказанная пророком Даниилом…»

Ораторский дар Гийома привел тогда в восторг короля. Филипп любил сильных духом.

Ногаре повернул голову вправо, влево, рассматривая в отражении свои мешки под глазами, острыми холмиками находившие на скулы. Такое бывает, если сердце или почки больны. Что ж, никто из нас не сумел обмануть старость. Хранитель королевской печати покачал головой, повернулся на каблуках и зашагал к двери. Откуда-то сбоку слышались женский смех и веселая суета. Назавтра король готовил охоту для Карла де Блуа и его прелестной жены Екатерины.

История с понтификом кончилась тем, что папа предал анафеме и Ногаре и Филиппа. Взбешенный канцлер с верными ему людьми подкараулил папу в Ананьи и собственноручно, с наслаждением ударил по щеке. Вряд ли мы узнаем, успел ли подставить Бонифаций другую. От огорчения понтифик занемог, и у него остановилось сердце.

А нового папу Климента Филипп силой затащил в Авиньон и держал под домашним арестом. Такого поражения папская власть еще не знала.

Ногаре ликовал.

Глава вторая. План двух Гийомов

Филипп Красивый в алом бархатном камзоле и бордовом, с белой подбивкой плаще, расшитом золотой нитью, медленно прохаживался вдоль стола. Гийом Ногаре и Великий Инквизитор Франции Гийом де Пари, почтительно склонив головы перед королем, ждали напротив, не решаясь садиться.

За высоким окном медленно катила серые воды с островками льдин неуютная Сена. Несмотря на холодное время, перестройка королевского замка на острове Сите шла полным ходом. Эскорты баронов и лиц королевской крови на мостах мешались с толпами каменщиков, стекольщиков и прочих рабочих. В Лувре давно не хватало места, поэтому король решил переместиться сюда, в сырое, но красивое место, рядом с Нотр-Дам де Пари.

Створка резной, обильно украшенной позолотой двери открылась, и королевский казначей Рено де Руа доложил о своем прибытии. Король уселся в массивное инкрустированное кресло и жестом предложил сесть остальным.

— Итак, господа, стоит приступить к делу. Мы все служим единственной великой цели — сохранить и укрепить вверенное нам государство. Но если у тела две головы, то они друг другу мешают. Увы, с той властью и средствами, которые имеет с недавних пор в моем домене Орден храмовников-тамплиеров, управлять Францией все сложней. Я чувствую, как Жак де Моле все увереннее дышит мне в спину. Он слишком жаден до власти.

В последней фразе в голосе короля мелькнули нотки обиды. Дело в том, что с тех пор, как пала последняя крепость крестоносцев на Востоке, тамплиеры перебрались в Европу и через пару десятилетий в их руках оказались такие богатства и рычаги управления, что король начинал чувствовать себя пасынком в родном доме. Чтобы обрести над Орденом хоть какой-то контроль, он предложил одного из своих сыновей в армию Тампля. Расчет был прост — благодаря своей крови принц очень быстро займет пост Великого Магистра. Но Жак де Моле с усмешкой отказал Филиппу. Не помогли и другие интриги. Великий Магистр был неподкупен, неумолим и заботился о процветание Ордена не жалея своей жизни. Сказочные богатства Тампля не давались в руки королю. Оставался лишь один метод.

— Я знаю вашу верность и преданность короне, потому прибегаю к вашей помощи, чтобы ограничить во Франции влияние тамплиеров. Они — монахи. Вот и пусть ведут духовную жизнь, а не лезут в политику королевства.

— Ваше Высочество, — вставил Ногаре, — если ехидне отрубить голову, тут же вырастает другая. Они воины и пойдут до конца. Поэтому поражать нужно сердце. Орден нужно полностью расформировать, а несогласных — уничтожить.

Прямота и жестокость были свойственны Ногаре, но иногда все же удивляли государя.

— Ваше преосвященство, отец Гийом, — обратился Филипп к Великому Инквизитору, а по совместительству своему духовнику, — каково ваше мнение?

Филипп был хитер. Решение привлечь Гийома де Пари убивало кучу зайцев. Во-первых, духовник, так или иначе, знал обо всех делах короля. Во-вторых, репрессии против монахов мог возглавить только инквизитор. В-третьих, отец Гийом был из Ордена Святого Доминика — Псов Господних, а их зависть по отношению к Тамплиерам знали все. Инквизиция всегда страстно желала пасти единолично стадо Христово, и непреклонный строптивый Тампль раздражал их, как быка красная тряпка. Достаточно было пустить отца Гийома как гончую по кровавому следу, и он мог сделать все сам.

— Ваше Величество, вокруг Тампля последнее время ходят разные слухи. Говорят, они привозили с Востока черных рабов и от них учились темному искусству. Говорят, имели контакты среди мусульман. Говорят про тайные книги, зелья и талисманы… Но народ им верит и любит. Милостыню по правилам они раздают три раза в неделю. Если два тамплиера едят из одной миски — так, кажется, бытует у них, то едят так, чтобы хватало на третьего — сироту или бедняка. Во время голода Тампль кормил десятки тысяч…

— Ха. А откуда у них было зерно? — блеснул глазами Ногаре, — Достаточно беднякам услышать, что это зерно было собрано за их счет, как этот сброд бросится грабить. Извините, господа, но умело поставленное обвинение в таких делах весомей меча и доспехов.

— Ваша светлость, господин Ногаре, Вы подготовили отчет о владениях тамплиеров?

Ногаре кивнул, положил на стол пергамент, весь исписанный мелким почерком и прищурил глаза — последнее время зрение все чаще подводило его.

— Земельные владение Тампля на данный момент около десяти с половиной тысяч мануариев земли.

— Ого! — вскинул брови Филипп.

— И не один из них не обложен налогом, — вставил слово королевский казначей.

— На всей территории Франции около двух тысяч командорств, а также имущество в городах. Только в Париже, кроме квартала Марэ, — Ногаре поднял глаза на собеседников и уточнил: — это от старого Тампля с причалом на Сене до нового Тампля, во владении холм Бельвиль с богатыми садами, виноградники на склонах Монмартра, недвижимость Сент-Мишель и большая часть поместья Сент-Жака…

Не было ни одного крупного города во Франции, где не имел бы своих владений Тампль. Тысячи комтурий — от крошечной фермы до изумлявшего роскошью замка были разбросаны по всей Европе.

— Ордену принадлежит огромное количество построенных ими дорог отменного качества…

— Которыми люди пользуются бесплатно, лишая доходов меня, — заключил король. — Но меня интересует серебро тамплиеров.

Ногаре вздрогнул. Мельком глаза он заметил, как опустил глаза Великий Инквизитор — вероятно, он тоже знал о серебристых фигурках невероятной силы, найденных в катакомбах Иерусалима. Но, как поросенок рыльцем отбрасывает драгоценный камень в поисках желудей, Филипп Красивый имел в виду деньги.

— Меня интересует — откуда в руках Тампля такое количество серебряных монет, если серебра не было на Востоке? Все рудники Германии не дают столько металла, сколько только в Париже ходит по рукам. Серебро скоро станет дешевле простой меди.