Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович Страница 202

Ужин окончился за полночь. Но граф все еще не хотел отпускать своего вассала.

— Послушай, мой друг, в моем особняке достаточно места. Поселить тебя в своем доме — большая честь для меня.

— Благодарю Вас, монсеньор.

— Завтра у меня аудиенция у короля. И я хочу, чтобы ты был рядом.

Ночные улицы Иерусалима были как в сказке. Душно и тепло, из стен домов вдруг обдавало горячими волнами. Была полная луна, и великолепный купол «Скалы» светился серебристым светом — теперь мечеть переименовали в Храм Господень и установили крест. Лениво побрехивали собаки. Все так же, как четыре года назад, над Храмовой горой уныло покрикивала сова.

В доме все спали. Слуга Жюрден — ему поставили кровать в нижней комнате, хлопая заспанными глазами, открыл засов. Гуго мягко проскользнул во внутренний дворик, но не пошел на террасу, а поискал глазами стык соломенных крыш — хлева и кухни. В ярком лунном свете был виден каждый предмет. Шевалье открыл кухню, стараясь не разбудить спящую служанку, вытащил табурет и приставил к стене. Было тихо. Легким движением он вскарабкался на крышу кухни и пошарил ладонью. Рука нащупала холодный металл, и знакомо закололо пальцы. Затаившись в щели между двух крыш, Варан все эти годы дожидался его. Гуго схватил фигурку и чуть не упал вниз — настолько ему стало плохо. С трудом сдерживая головокружение, он сполз с крыши вниз и положил Варана на землю. Слегка отпустило. Похоже, вещицы были как соль — положишь ложку — хорошо, вторую — есть невозможно. Или, как вино — первая пинта веселит кровь, а от второй нутро рвется наружу.

Решив не рисковать самочувствием, Гуго перенес предметы в спальню по одному и бережно спрятал.

Наутро он проснулся полным сил и абсолютно здоровым. Первое, что сразу же заняло его, было воспоминание о вчерашних беседах. Возможность вооруженной службы при братском ордене радовала его. Горнее можно было сочетать с дольним. Остаться рыцарем и стать монахом. Такое сочетание двух совершенно несхожих призваний могла даровать только Святая земля. Вспомнилось и то, с каким глубоким почтением отнеслись к нему окружающие, в том числе брат Жерар де Торн. Что ж, как сталь меча закаляется в воде и горниле, так смирение и скромность Гуго, вероятно, проходили испытание на прочность.

Глава пятнадцатая. Аудиенция

Наспех позавтракав, Гуго облачился в короткий плащ и летнее платье, более подходящее для Палестинской жары. Препоясываясь мечом, снова обнажил лезвие и осмотрел отражение своих глаз. Сейчас они были привычного серо-голубого цвета. Шевалье задумался. Когда старик протягивал ему зачем-то фигурку Варана, один глаз его, казалось, был затянут желтоватым бельмом. А, может быть, не бельмом? Гуго стоял тогда боком, и наносник шлема мешал разглядеть старика. Рука сама осторожно потянулась к холщовой рубахе, в которую ночью он завернул оба предмета. Разумеется, Орел ему нравился больше. Варан был угрюм и свиреп, как подобало ползучему гаду. Гуго решительно надел талисман с Орлом, посмотрел на отражение глаз — они вновь изменились, и отправился в особняк сюзерена.

Граф Гуго Шампанский ходил перед дверями дома, вымытый, в шелковом летнем платье с бархатным бордовым плащом.

— О, Гуго, послушай, ты не замечал? — Граф был очень взволнован. — Приветствую тебя, друг мой! Гуго ты не замечал, из чего сделаны стены Соломонова Храма?

— Из местного камня… Нет, не замечал. — Поправился шевалье, поняв, что графа интересует другой ответ.

— Нет, Гуго, ты взгляни. Конечно из камня, но из какого!

Граф подвел Гуго к Стене Плача и провел рукой по стыкам. Только сейчас шевалье разглядел то, на что ни разу не обращал внимания, проходя мимо десятки раз. Нижние блоки были таких размеров, что их не сдвинул бы с места и десяток тяжеловозных коней.

— Кто это строил? Люди?!

— Если верить, царь Соломон…

Граф Гуго посмотрел блестящими расширенными глазами:

— Людям не под силу. Что, если великаны на службе царя Соломона? Вроде Голиафа или Немврода… мы знаем совсем немного о них. Гуго, это те великаны, которых погубил Потоп! Те, что учили людей тайным знаниям, за что их и невзлюбил Господь.

Полгода назад шевалье счел бы услышанное сказкой. Сейчас доказательства лежали у него в сундуке, а одно из них — висело на шее… Странные вещи, карты и загадочный ключ. Но рассказывать о них сюзерену он пока не хотел.

— Я слышал, здесь рядом крепость из таких же камней. И в ней коридоры такой высоты, что могла бы проплыть парусная галера.

— Вот! Вот! Гуго, а что если это строили до Потопа? Строили те, кто владел тайной? Тайной, которая перевернет мир? Мудрость царя Соломона… Соломоновы ключи…

От догадок шевелились волосы на голове, и обдавало потом.

Подошел некто шевалье Шарль и доложил, что Его Величество король Иерусалимский сейчас во дворце и, возможно, их примет.

На территорию Храмовой горы теперь было попасть не так просто. У ворот стояли стражники в тяжелых доспехах. Не без благочестивого трепета оба Гуго ступили на храмовую землю.

Огромная каменная площадь была выметена и чиста, и только камни перед входом во дворец все еще были темнее. Над куполами возвышались кресты. Граф и вассал смиренно перекрестились.

В королевском дворце — Храме царя Соломона, бывшей мечети Аль-Акса, теперь кипела жизнь. По каменным залам и галереям сновали военные и гражданские лица. После двухчасового ожидания в приемной рыцарям разрешили войти.

Король Иерусалимский Балдуин I чертами очень напоминал покойного брата. Однако если мудрость и благочестие достались Готфриду, то воинственность и сухой расчет вытеснили их место в душе Балдуина. Нынешний король не был сентиментален и сразу оставил идею об освобождении Гроба Господня. Он отделился от основного войска крестоносцев еще у Киликийских ворот и, как Танкред, действовал только в своих интересах. А завоевание Эдессы в глазах христианского мира навсегда бросило на него тень.

Родина праотца Авраама, Эдесса, была мирным христианским городком. Правитель, престарелый князь Торос, с радостью принял Балдуина и его отряд. Со всех сторон Эдессе угрожали мусульмане, и вряд ли эдесситы смогли бы дать отпор. Но в обмен на защиту Балдуин потребовал усыновить себя. На глазах изумленных горожан французский граф и старый армянский князь надели двойную рубаху и потерлись телами через ткань. То же Балдуин потребовал изобразить со своей приемной матерью. Граф стал княжеским сыном, а несчастный князь Торос приобрел сомнительное родство. Несложно представить, что произошло вскоре. Заподозрив заговор, князь Торос пытался бежать от новоиспеченного сынка, но не отъехал он и сотни метров от городских ворот, как упал с коня, изрешеченный французскими стрелами. Так изменой и хитростью Балдуин захватил власть в графстве Эдесском.

А ныне он стал королем, не пролив и капли пота за освобождение Иерусалима.

Сорокачетырехлетний король в полном рассвете сил, полный новых идей, теперь стоял перед Гуго и его сюзереном в короне, шелковом длинном платье-тунике и мягких сельджукских тапочках-галошах, расшитых золотой нитью. Балдуин почти все время проводил в военных походах, и застать его во дворце было большой удачей.

— Рад приветствовать Вас, сеньоры, на Палестинской земле.

— Ваше величество! Я, граф Гуго Шампанский, прибыл в Святую землю, чтобы служить Гробу Господню и иерусалимской короне.

— Браво, сеньор! Помощники мне нужны. На побережье еще полно сарацинских крепостей. Местные нас ненавидят. Притворные лисы, они встречали нас пальмовыми ветвями, а теперь стоят на стороне мусульман. На прошлой неделе жена-сириянка заколола одного шевалье. А вырезать мы их не можем — феоды приносят доход, на котором держится королевство. Нам очень нужны войска. Граф, каков Ваш отряд?

— Из Константинополя сейчас прибывают около двадцати шевалье в полном вооружении. С ними лошади, оруженосцы и слуги.

— Это уже хорошо, — лицо Балдуина повеселело.

— Пока же здесь только я и этот достойный господин, — граф указал на Гуго, — шевалье Гуго де Пейен. Он участвовал в Крестовом походе и был лично знаком с Вашим братом, упокой его со святыми Господь.