Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена Страница 159

Ретранслятор в Обнинске был похож на изящный розовый куб, над которым возвышалась ажурная решетчатая башня с белыми полусферами антенн наверху. Когда «Мерседес» Гумилева подъехал к кубу, вокруг уже собралась довольно большая толпа. Андрей и Катарина под вспышки фотокамер вышли из машины и направились к башне.

Андрей под аплодисменты перерезал красную ленточку (этот обычай всегда раздражал его) и разбил бутылку шампанского о стальную опору ретранслятора.

— Поздравляю, Андрей Львович, — к нему подошел солидный мужчина с сонным, слегка обрюзгшим лицом — заместитель министра связи Берман. — Я, признаться, не верил, что вам удастся пробить этот проект. Тем более за столь короткое время.

«За те откаты, которые берет твое ведомство, все можно было сделать в два раза быстрее», — подумал Гумилев. Вслух он сказал:

— Это наша общая победа, Аркадий Семенович. Так что примите и мои поздравления.

Сияющий президент новой компании сотовой связи «Черника» — молодой человек с дипломом Гарварда и модной испанской бородкой — торжественно вручил Гумилеву и Катарине два небольших коммуникатора — серебристый и угольно-черный.

— Вся информация, поступающая на эти устройства или передающаяся с них, полностью защищена от прослушивания и сканирования, — объявил он. — Коммуникатор «Черника» — настоящий невидимка в мире сотовой связи!

— Благодарю. — Гумилев, усмехнувшись, пожал маленькую энергичную ладонь президента. Парня рекомендовала, естественно, Катарина, и он, разумеется, уступил, однако чуть позже провел ему в заместители одного из людей Санича. — В самое ближайшее время нам понадобится несколько тысяч таких устройств.

— Все будет готово, Андрей Львович, — заверил его выпускник Гарварда. — Вам нужно только сообщить, сколько, когда и куда доставить.

— Ты молодец, — шепнула Катарина, когда они наконец отделались от президента «Черники». — Бабушка будет довольна, что все сделано в срок и на высоком уровне.

Гумилев сделал вид, что изучает новый коммуникатор.

— Надеюсь, ты тоже выполнишь свое обещание, — сказал он негромко. — Верни мне дочь.

— А как насчет няни? — лукаво улыбнулась Катарина. — Ты по ней тоже соскучился?

— Верни мне дочь, — повторил он хмуро. — Ты говорила, что это можно сделать месяца через три. Прошло уже два с половиной.

— Я говорила — месяца три-четыре, — поправила его Катарина. — Пока что ты все делаешь правильно. Когда эти телефоны, — она постучала ногтем по серебристому корпусу своего коммуникатора, — окажутся в руках тех, для кого они предназначены, я смогу убедить бабушку отдать тебе Марусю. Или, может быть, нужно сказать — отдать Марусю?

«Прости, Марго, — подумал Гумилев. — Я не могу поступить иначе».

— Да, — ответил он после некоторой паузы. — Правильно будет сказать — нам.

Глава 16. Реванш

Человек, которого Валерий Петровский знал под именем Казбек и которого на самом деле звали Джохар Бараев, показал дежурному милиционеру свой билет и прошел через рамку металлодетектора. Сканер зазвенел, замигала красная лампочка.

— Что у вас в карманах? — спросил милиционер недовольно.

Казбек опустил руки в карманы, достал брелок с ключами от автомобиля и серебристый коммуникатор.

— Больше ничего, сержант, — сказал он миролюбиво.

— Положите в лоток, — скомандовал милиционер и поднес к подозрительному кавказцу портативный металлоискатель. Прибор запищал где-то в районе пояса.

— Ремень, — пожал плечами Казбек.

— Снимите.

— Зачем? Брюки упадут. Я не толстый.

— Я сказал, снять ремень! — разозлился милиционер. В нем было килограммов десять лишнего веса, и намек Казбека ему не понравился.

— Э, зачем кричишь? — теперь Казбек разговаривал, как карикатурный кавказец с рынка. — В культурном учреждении работаешь, между прочим… Ладно, ладно, сниму.

Сняв ремень с тяжелой металлической пряжкой и положив его в лоток, он снова шагнул через рамку — на этот раз сигнализация не сработала.

— Проходим, — буркнул милиционер.

Казбек с видом оскорбленного достоинства забрал ремень, коммуникатор и брелок и направился в гардероб. Там уже находились Ваха и Султан — причесывались перед высокими, до потолка, зеркалами. Оба в костюмах и при галстуках, гладкие черные волосы блестят — сейчас они ничем не напоминали тех угрюмых работяг, которые несколько дней назад монтировали декорации к «Лебединому озеру».

Найти среди бойцов за веру пророка тех, кто хоть что-то смыслил в сборке театральных декораций, оказалось гораздо труднее, чем добыть всей группе Бараева паспорта с регистрацией в Москве и области. В конце концов пришлось выписать двоих настоящих мастеров из Тбилисского драматического театра — они, по сути дела, все и собрали. Остальные десять человек, входившие в команду Казбека, главным образом исполняли роль подручных рабочих.

Сейчас мастера-грузины сидели в гараже в Красногорске под присмотром трех надежных московских чеченцев — убивать их резона не было, поскольку с Саакашвили Бараев не ссорился, а выпускать до начала операции было рискованно. Зато все десять боевиков Казбека, получившие билеты по брони Петровского, без проблем прошли заслоны ФСО и милиции и прохаживались сейчас по фойе Большого театра.

Когда прозвенел второй звонок, Казбек, Ваха и Султан пошли в зал. Места у них были в бельэтаже, что для планируемой операции было очень удобно. Еще семеро боевиков после третьего звонка переоделись в кабинках туалета в привычные синие комбинезоны монтажников. На груди у каждого был бейджик с логотипом Большого театра и надписью «рабочий сцены» — их выдали людям Казбека, когда они монтировали декорации, и никто не подумал забрать их после окончания работ. Переодевшись, боевики стали по одному просачиваться за кулисы. Обычно там стояла бабушка-капельдинер, но сегодня, ввиду чрезвычайной важности мероприятия, дежурили также два сотрудника ФСО.

— Вы куда? — спросил старший фэсэошник у шедшего первым Руслана Завгаева по кличке Брюс. Руслан был чемпионом Чечни по кикбоксингу и мог убить человека одним ударом большого пальца. Но фэсэошник этого, разумеется, не знал. Перед ним стоял работяга-кавказец с бейджиком рабочего сцены.

— Борис Борисыч просил на всякий случай подстраховать, когда башни выезжать будут, — объяснил Руслан. — Там цепь иногда заедает.

— Какой Борис Борисыч? — нахмурился фэсэошник.

— Ну, Бордов. Мы же эти декорации сами собирали, мы их знаем, как свои пять пальцев.

Имя Бордова несколько успокоило фэсэошника. И пропуск, который протянул ему Руслан, тоже был в полном порядке. Определить, что в дате «11 ноября» вторая единица подрисована, мог бы только очень квалифицированный специалист.

— Сейчас проверим, — сказал тем не менее бдительный фэсэошник. Он достал маленькую карманную рацию и нажал несколько кнопок.

Руслан Завгаев приготовился убить фэсэошника. Ему очень не хотелось этого делать, потому что до начала операции оставалось еще пятнадцать минут, и за эти минуты не должно было случиться ничего экстраординарного. Но если сейчас охранник позвонит Бордову и тот скажет, что впервые слышит том, что просил кого-то подстраховать выезд башен, фэсэошника придется убить. И его напарника, разумеется, тоже.

Руслан напряг пальцы правой руки (в левой он держал пропуск). Он поймет, когда настанет нужный момент, по выражению глаз охранника. И в то же мгновение — ни секундой позже — его рука, метнувшись вперед, вырвет кадык фэсэошника, лишив его возможности закричать. И пока он будет хрипеть и заваливаться вперед, Руслан, резко отклонившись вбок, ногой пробьет грудную клетку второго охранника.

Фэсэошник ткнул пальцем в какую-то кнопку и убрал рацию.

— Не отвечают, — с сожалением сказал он. — Ладно, проходите. Пропуска только показывайте.

Рука Руслана разжалась.