Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена Страница 132

— И все-таки, — прервал его Гумилев, — чего вы хотите от меня?

— Помощи в организации социальных сетей и защиты каналов связи от репрессивных мер со стороны государства. Вероятно, в условиях социальных волнений правительство будет отключать оппозиционные сайты и усилит цензуру в Интернете. Специалисты вашей корпорации могли бы создать дублирующие сети и разработать методики борьбы с цензурой. Если оппозиционная молодежь будет вооружена новейшими технологиями, ни милиция, ни ФСБ ничего не смогут этому противопоставить.

— Очень неплохо зарекомендовала себя технология «Блэкберри», — мягко перебил политтехнолога Браун. — Знаете, что это такое?

Гумилев кивнул.

— Сеть элитных смартфонов для бизнесменов, заинтересованных в том, чтобы сохранять свои переговоры в тайне. Но в России эта технология запрещена.

— Полагаю, вам не составит труда создать российский аналог «Блэкберри». Назовите ее, скажем, «Черника». — Советник добродушно рассмеялся.

— Ну и, разумеется, финансовая поддержка тоже будет нелишней, — поспешил добавить Беленин. — Политика — дело дорогое, один я расходы на выборы не потяну. Надо будет всем ребятам скинуться. С Фрикманом и Пороховым-Куршавельским я уже говорил, они не против. Надо будет еще Кисина потрясти, а то как на первую строчку в списке «Форбс», так он тут как тут, а как на демократию отстегнуть, так его днем с огнем не сыщешь.

— А что же господин Абрамович? — поинтересовался советник.

Беленин замялся.

— Роман, боюсь, в этом деле участвовать не будет. Ему и так хорошо — сидит у себя в Лондоне, что ему о судьбах России думать?

— При необходимости, — серьезно сказал Браун, — мы сумеем убедить господина Абрамовича, что о судьбах России можно думать даже в Лондоне. Теперь я хотел бы кратко обрисовать позицию моей страны относительно ваших будущих выборов.

«Пожалуй, начинается самое интересное», — подумал Гумилев.

— Соединенные Штаты заинтересованы в том, чтобы Россия двигалась дальше по тому пути, который она сама избрала в 1991 году и с которого она, к сожалению, свернула после ухода Бориса Ельцина с поста президента. Поэтому мы хотели бы, чтобы партия, главой которой в скором времени станете вы, Михаил Борисович, не просто приняла бы участие в политической жизни страны, а стала бы базой для демократического кандидата на выборах 2012 года.

— Вот это правильно, — ввернул Кальмаров, преданно глядя на американца.

— Теперь о том, кто может стать таким кандидатом, — продолжал Браун, не обращая на шахматиста внимания. — Сейчас в вашем обществе самый больной вопрос — кто пойдет на выборы: Путин или Медведев, а может быть, и тот и другой сразу. Скажу без обиняков, господа: для Соединенных Штатов оба эти варианта неприемлемы.

— Как, — удивился Уткин, — даже Медведев? Он ведь либерал!

— Весьма умеренный, — отрезал советник. — Разумеется, если сравнивать его с Путиным, бывшим офицером КГБ, то Дмитрий Анатольевич более близок западному человеку. Во всяком случае, он не позволяет себе ностальгировать по временам Советского Союза, тогда как Путин показал свое истинное лицо, назвав распад СССР «величайшей геополитической катастрофой». Но этого, увы, мало. Медведев слишком уважает Путина, слишком тесно связан с ним… как это сказать правильно? Да, есть такое русское слово — духовность. Так вот, духовная связь между ними слишком сильна. Возможно, это хорошо для отношений между президентом и премьером, но для США — нет.

Он покрутил в руках бокал с виски.

— Да и эта модернизация, о которой постоянно говорит Медведев… Поймите: вам, русским, модернизация не нужна, более того, она может оказаться губительной для вашей страны. Любая попытка догнать и перегнать Запад обернется для России или неконтролируемым воровством, или огромной кровью, как при Сталине или Петре Первом. Ваш козырь — углеводороды, на него и нужно делать ставку. Бог подарил России крупнейшие запасы нефти и газа — зачем вам тратить время и силы на то, чтобы сравняться с Западом в области высоких технологий? Позвольте мне говорить с вами откровенно: у ваших рабочих все равно никогда не будет такого трудолюбия, такой профессиональной культуры, какая на Западе выковывалась столетиями господства протестантской этики, — пусть лучше они обслуживают трубопроводы. Конечно, рано или поздно запасы нефти и газа истощатся, однако у вас есть своего рода неисчерпаемая кладовая. Я имею в виду, господа, месторождения на арктическом шельфе.

При этих словах Гумилев вздрогнул.

— Вы все знаете, какие запасы углеводородов таятся под холодными водами Северного Ледовитого океана. Это нефтяное Эльдорадо, господа. В этом смысле России повезло больше, чем какой-либо иной стране мира. С другой стороны, эти баснословные богатства еще нужно достать со дна океана, а с этим у вас могут возникнуть проблемы. Проще говоря, вы не обладаете сейчас необходимыми технологиями, чтобы извлечь нефть с шельфа и обеспечить ее транспортировку туда, где ее можно будет продать.

— Вы противоречите сами себе, — заметил Андрей. — Если мы будем развивать новые технологии, эта проблема будет решена автоматически.

Браун благосклонно посмотрел на него.

— Да, безусловно. Но сколько времени и сил вам на это потребуется? Возможно, месторождения Сибири иссякнут гораздо раньше, чем вы научитесь добывать нефть со дна Северного Ледовитого океана с выгодой для себя. Я предлагаю другой путь, более легкий и короткий. Если деловые люди России помогут демократическому кандидату, которого поддержат США, сесть в кресло президента страны, мы отменим поправку Джексона — Вэника и поделимся с вами необходимыми технологиями. Наши инвесторы вложат большие деньги в развитие месторождений на арктическом шельфе… разумеется, под определенные гарантии.

— Что за гарантии? — осторожно поинтересовался Беленин.

— Прежде всего, долевое участие американских нефтедобывающих компаний в этом бизнесе. Хорошо известная вам, Михаил Борисович, компания «Уорвик Петролеум» будет первой в этом списке. Вы получаете технологии добычи арктической нефти, мы — часть прибылей. Это справедливая сделка, господа.

— Более чем справедливая, — кивнул Барри Кальмаров. — Но кто же будет тем кандидатом, которого поддержат Соединенные Штаты?

Американец сочувственно улыбнулся.

— Вы знаете, Барри, я давний поклонник вашего шахматного таланта и не пропускаю ни одной вашей колонки в WSJ. Мне лично бы очень хотелось, чтобы таким кандидатом стали вы. Но, к сожалению, я не уполномочен принимать решения — я только транслирую мнение, выработанное на, если позволите мне так выразиться, нашем совете директоров. Вы знаете, о ком я говорю.

Шахматист заметно поскучнел.

— Так вот, мнение это — впрочем, не окончательное — заключается в том, что идеальным кандидатом в президенты России от демократической оппозиции должен стать человек, не замеченный в тесных контактах со старыми либералами. Хорошо, если коньком его предвыборной программы станет борьба с коррупцией. Слава богу, для этого в вашей стране оснований предостаточно. Пара громких выигранных дел — а наши юристы ему в этом помогут, — и популярность этому парню обеспечена.

— А! — вскричал вдруг Кальмаров обиженно. — Так вы Лешку в президенты толкаете! Он же фашист, он с ДПНИ якшается! Его Израиль никогда не примет!

— Израиль, — холодно заметил политтехнолог, — примет любого политика, которого одобрит Администрация в Вашингтоне. Думаете, в Тель-Авиве не скрипят зубами, когда в Риге проходит парад ветеранов СС? И ничего, как-то терпят.

Браун прервал его, подняв указательный палец.

— Я хотел бы подчеркнуть: это мнение не окончательное. До выборов еще есть время. Многое зависит от того, как будут складываться дела у партии, которую возглавит уважаемый Михаил Борисович.

Беленин откашлялся.

— Со своей стороны, — сказал он официальным тоном, став внезапно очень похожим на комсомольского работника, каким и был двадцать лет назад, — я обязуюсь сделать все для торжества демократической идеи и окончательной победы над тоталитарным прошлым.