Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена Страница 101

Тайна, окутывавшая клуб, о нем запрещалось рассказывать даже близким родственникам, делала невозможным обнародование наиболее поразительных сенсаций, но кое-что все-таки удавалось использовать. Во всяком случае, несколько раз, когда Марио натыкался на казавшееся непреодолимым препятствие на пути очередного журналистского расследования, информация, полученная по каналам клуба, здорово ему помогала. Быть членом «Клуба 11 сентября» оказалось не только интересно, но и выгодно.

Конечно, порой его просили об ответных услугах, и он с удовольствием их оказывал. Вот и на этот раз — тот самый адвокат, который когда-то пригласил Росетти вступить в клуб, попросил его встретиться с представителем некоего шанхайского концерна, который почему-то очень интересовался проблемой арабского терроризма в Соединенных Штатах и методикой борьбы с ним.

— Нет, что вы, — с улыбкой покачал головой Джордж Фо. И имя, и паспорт у него были фальшивые, но Росетти об этом знать было необязательно. — Меня это, напротив, чрезвычайно интересует. Не кажется ли вам, что американское общество несколько помешано на своем благополучии? Почему ФБР так заинтересовано в том, чтобы сохранить в тайне факт поимки важного террориста? Не потому ли, что истеблишмент не хочет лишний раз тревожить публику?

— Возможно, — Росетти с удовольствием покатал на языке глоток коллекционного «Шато Латур». — После черного сентября наше общество слишком болезненно реагирует на истории о мусульманских террористах, разгуливающих по Нью-Йорку или Лос-Анжелесу как по своему родному Багдаду.

— Хорошо ли это? — озабоченно спросил Фо. — Забота о душевном покое домохозяек — дело, безусловно, благое, но стоит ли держать из-за этого в неведении всю нацию?

Он перегнулся через столик и, доверительно понизив голос, проговорил:

— Существует заслуживающая доверия информация, что этим летом некая организация готовит серию крупных терактов в США, Европе и России. Возможно, террорист, арестованный в Миннеаполисе, как-то связан с этой организацией.

Несмотря на весь свой романтизм, Росетти был стреляным воробьем. Он усмехнулся и еще раз отхлебнул из бокала.

— Дорогой мистер Фо, письма с подобными предупреждениями приходят к нам в редакцию сотнями. А если считать те, что приходят по электронной почте — то и тысячами. Людям постоянно кажется, что некие тайные силы плетут против них свои злобные козни. Этот феномен называется «теория заговора». Парень, которого взяли в Миннесоте, может быть связан с «Аль-Каидой», с «Бригадами мучеников Аль-Аксы» и даже с «Армией независимости Техаса». Но с тем же самым успехом он может быть фанатиком-одиночкой, решившим отомстить миру за то, что его выгнали с работы в закусочной «Бургер Кинг».

— Вы, безусловно, правы, — мягко сказал Фо. — Но я бы настоятельно советовал вам обратить особое внимание на этот случай. Возможно, вам имело бы смысл самому слетать в Миннеаполис. Вы человек с именем, и перед вами распахнутся многие двери. Поверьте моей интуиции — случай в Миннесоте может стать вашим личным Уотергейтом.

Вернувшись в редакцию, Марио долго раздумывал, пытаясь понять, что показалось ему неправильным в разговоре с Джорджем Фо. Наконец, понял — он пришел на встречу, собираясь рассказать китайцу об аресте террориста в Миннеаполисе, а получилось так, что Фо уговорил его вплотную заняться этим делом. Словно бы и сам прекрасно знал, что произошло несколько дней назад в Миннесоте.

Это навело Росетти на определенные размышления, которыми он с удовольствием поделился со своими друзьями по «Клубу 11 сентября». Но следующее заседание клуба должно было состояться только через три недели, и Марио остался со своими мыслями один на один. К вечеру он решил, что в словах Фо может быть хотя бы зерно истины, и велел своей секретарше заказать авиабилет до Миннеаполиса.

Пока Росетти дремал в кресле «Боинга», летящего из Нью-Йорка в Миннеаполис, человек, известный ему под именем Джордж Фо, встретился в одном из баров Олбани с двумя мужчинами, похожими на менеджеров по продаже дорогих машин.

Мужчины, которых звали Тед и Чак, никогда не продавали автомобили. Оба они были в прошлом офицерами ЦРУ; обоих уволили из этой организации в конце 90-х годов, когда в моду вошли проверки сотрудников на детекторе лжи. И Тед, и Чак были патриотами Америки, но ненавидели правительство, которое, по их мнению, уже давно работало исключительно в интересах негров и латиноамериканцев. К азиатам Тед и Чак тоже относились без особого восторга, но китаец по имени Фо говорил правильные вещи. И платил хорошие деньги.

— Операция прикрытия проведена успешно, — сказал им Фо. — Завтра или послезавтра федералы вытрясут из Али Хаваса информацию о «Детях Аллаха» и теракте, который они готовят в Миннеаполисе. А наши друзья-журналисты постараются растрезвонить об этом на всю страну.

— И министерство безопасности поднимет уровень тревоги до оранжевого, — хмуро сказал Тед. — А это значит, что ни в одном сортире нельзя будет бросить окурок мимо унитаза без того, чтобы это не зафиксировали камеры слежения.

— Именно поэтому все должно быть сделано раньше. У вас есть два дня, пока о террористах не заговорят на каждом углу. Но согласитесь, что объекты, которые вам предстоит подготовить, не относятся к категории стратегически важных.

— Все равно, — упрямо сказал Тед. — Работать придется в очень сложных условиях. Сумму вознаграждения придется пересмотреть.

Китаец поднял брови.

— Мне казалось, мы договорились.

Чак улыбнулся. Если бы он действительно был менеджером по продаже автомобилей, то с такой улыбкой ему вряд ли удалось продать даже велосипед.

— Тогда мы ничего не знали про арабов в Миннесоте, приятель.

— Сколько вы хотите? — спросил Фо.

— Плюс пятьдесят каждому. Наличными, разумеется.

Китаец подумал, глядя на собеседников ничего не выражающим взглядом.

— Хорошо, — сказал он, наконец. — Но это последняя сумма. Больше торговаться мы не будем.

— В таком случае, — усмехнулся Тед, — считайте, что мы готовы начинать. Вы приготовили оборудование?

Фо кивнул.

— Вы найдете его в трейлере с номерами 565 на стоянке мотеля «Кантри Майл» в десяти милях к западу отсюда. Вот ключи.

Ключи он положил на липкую от пролитого пива поверхность стола. Тед взял их и спрятал во внутренний карман пиджака.

— Объекты должны быть готовы самое позднее к утру понедельника. В понедельник, возможно, начнется шумиха в прессе.

— Значит, мы должны заминировать Линкольн-центр и Музей Метрополитен, — проговорил Чак. — С Линкольн-центром все понятно, там собирается самая богатая публика. А на хрена кому-то сдался музей?

Китаец, которого на самом деле звали Чен, пожал плечами.

— Вам это действительно важно знать, мистер Чак?

На самом деле музей Метрополитен появился в плане по настоянию Лотара Эйзентрегера — штурмбаннфюрера Эйзентрегера, как он не уставал подчеркивать. «Это будет наша месть за Дрезден, — сказал он, топорща жесткие седые усы. — Англосаксы сожгли Дрезден дотла, со всеми сокровищами мировой культуры, которые там хранились. Мы взорвем музей Метрополитен. Пусть знают, что пришло время платить по счетам».

Подумав, Чен согласился с ним. Чем больше объектов попадет под удар, тем лучше. Когда фальшивые «Дети Аллаха» ворвутся в сверкающий бриллиантами зал Линкольн-центра, им потребуются веские аргументы, чтобы убедить власти, что зал действительно заминирован. И взрыв музея Метрополитен вполне может стать таким аргументом.

План, разработанный Братством Небесного Огня по заказу Мао и Эйзентрегера, был почти безупречен. Почти — потому что совершенно безупречных планов не бывает. Но он был так близок к идеалу, как это только возможно.

На первом этапе предполагалось создание мифа о действующей на территории США могущественной мусульманской террористической организации «Дети Аллаха». С этой целью в Штаты привезли Али Хаваса, которого полгода тренировали в учебных лагерях «Детей» в Ливане. «Дети» были совершенно реальной организацией, вот только в Штатах у них интересов не было. Однако лидеры «Детей», получив несколько кораблей с северокорейским оружием, согласились поддержать иллюзию подготовки грандиозного теракта в одном из больших городов США. Единственным человеком, кто твердо верил в реальность этого теракта, был сам Али Хавас.