Книжники. В объятиях прошлого - Ирина Фуллер Страница 99

чтобы Москва сделала тебе предложение, Констанция. Дал время. Как счастлив был видеть твое постепенное превращение из простой книжницы в, как шутили некоторые московские коллеги, Книгиню. За последний год я трижды пытался сделать так, чтобы вы с Артуром встретились, но, увы, каждый раз что-то шло не так. Я решил полностью взять ситуацию в свои руки и пригласил тебя назад. Опасался, что откажешься, и все же верил, что кое-что смыслю в людях, особенно — в женщинах.

Констанция не могла поверить ушам и совершенно не знала, как реагировать. В душе то поднималась обида, то вспыхивала злость, то где-то на краю сознания пробиралась тихой поступью благодарность. Если она заставила Артура испытывать хотя бы сотую часть того восхищения, которое испытал Евгений, увидев на балу Татьяну… Если в его сердце хотя бы на мгновение проникло сожаление о том, какую женщину он упустил… Ее эго было бы удовлетворено.

Пожалуй, во всем этом разговоре хотелось бы исправить лишь одну вещь: чтобы Кинг всего этого не слышал. Илья и Аврелий — тоже лишние свидетели, но их присутствие можно пережить.

Боясь, что Ю продолжит углубляться в детали и начнет обсуждать уже не прошлое, а настоящее, Констанция дождалась паузы в рассказе и спросила:

— Как вам удалось сегодня найти Татьяну?

Это сработало, он сменил тему, заявив с натянутой, болезненной улыбкой, что обнаружил ее в Чесменской церкви. А днем Татьяны там действительно не было, но лишь потому, что она отыскала храм много позже.

Констанция, с триумфом посмотрела на Кинга. Он снисходительно улыбнулся в ответ:

— Мне действительно от всего сердца жаль, что Юджин не сможет выполнить данное вам обещание.

— Что ж, кажется, я ответил на все возможные вопросы… — произнес Ю, вставая.

Все напряглись: Илья подался вперед, Аврелий встал с кресла, в которое успел присесть раньше, Кинг расправил плечи. Констанция ощутила, как внутри словно сжалась пружина.

Юджин оглядел их и печально усмехнулся:

— Я не собираюсь бежать, друзья мои. У Аврелия два ловца, и вы точно успеете воспользоваться хотя бы одним из них. Не могу сказать, какая мысль убивает сильнее: то, что вы вернете в книгу меня, или то, что отнимете у меня Татьяну, которую я ждал столько лет.

Аврелий несмело прошел вперед и положил ловцы на стол перед Ю. Тот посмотрел на две пустых обложки с нечитаемым выражением: Констанция могла лишь догадываться о его чувствах.

Ю повернулся к Татьяне. Та уже тоже поднялась на ноги. Он схватился за край стола, глядя на любовь всей своей жизни, но говоря не ей:

— Я знаю, что меня ждет, и не стану больше бежать от судьбы. Довольно того, что Клара погибла по моей вине. Что ж… стоило оставить сей роман недочитанным. Не надо было допивать всего вина в бокале. Сейчас же я сделаю лишь одно прежде, чем покину вас навсегда.

Он приблизился к Татьяне, что взирала на него с тревогой, и припал к ее губам.

Затем, наконец, Ю отступил от нее, потерянной и раскрасневшейся.

— Благодарю вас за верную службу, за каждое доброе слово и за все разделенные чашки чая. Ну-ну, не надо слез, это всего лишь еще один этап.

Констанция приняла эти слова на свой счет, но затем заметила, что и стажер украдкой вытирает щеки.

Юджин и сам, хоть и пытался казаться спокойным и мудрым, справлялся из рук вон плохо. Он говорил, что все в порядке, но взгляд кричал: «Оставьте меня здесь, я не хочу в книгу»

Никто не смог бы выполнить эту просьбу, и поэтому он не просил.

— Я хотела бы, чтобы был другой выход… — прошептала Констанция.

Ю сжал губы, взял в руку безвольную кисть Татьяны.

— У меня одна просьба: мой выигрыш отдайте на восстановление какой-нибудь библиотеки.

С этими словами он прикоснулся к одному ловцу, вынудив Татьяну дотронуться до обложки второго.

По их пальцам заструились чернильные полосы. Слова складывались в предложения, предложения в абзацы, абзацы растекались по коже в сплошь черное пятно, поглощая двух людей. Наконец, их фигуры будто поблекли, в следующий миг каждого втянуло в свой ловец. Книги еще несколько секунд повибрировали, а затем застыли. На обложках проявились золотистые буквы.

Какое-то время Констанция не отдавала себе отчет в том, что утешается в объятиях Кинга: он прижал ее к груди, позволяя прочувствовать боль расставания. Лишь спустя время Констанция отступила.

Илья собрал оставшуюся на полу одежду Юджина — предметы этого мира, но больше не мира Ю,— забрал со шкафа видеокамеру. Лицо его казалось мрачнее обычного.

— Возвращайтесь к работе, — велел Илья и вышел из кабинета.

Аврелий будто бы лишился всего жизнелюбия. Он со скорбным лицом подхватил два ловца, внимательно посмотрев то на один, то на другой.

— Был человек. Осталась лишь его история. Мы будем помнить ее, Ю.

С этими словами он ушел.

Вязкая тишина в комнате жаждала, чтобы кто-то разорвал ее, сказал нечто пронзительное, светлое, наполнил пространство любовью.

Артур сделал шаг навстречу Констанции, открыл рот, но она не позволила ему быть первым:

— Артур, я хочу попросить прощения за то, как вела себя с самого возвращения.

Она открыто посмотрела ему в глаза:

— Мной руководила обида. Хотя, если быть откровенной, вы ни в чем не провинились. Почти. Чаще всего были ужасным наставником, бессердечно использовали меня, чтобы делать поменьше работы, раздражались, тогда как все, что я делала — это пыталась вам угодить. Но самое главное, за что я злилась на вас до последнего, было, конечно, то, что вы не любили меня в ответ. Но смешно винить в этом.

Она замолчала, но ненадолго: едва Кинг снова попытался что-то сказать, она прервала его движением руки и, начав расхаживать по кабинету, продолжила:

— Не нужно ничего говорить. Я сама должна была… должна была иначе отнестись к ситуации. Но тогда, в прошлом, мне не хватило ни любви к себе, ни самоуважения, чтобы сделать это. Сейчас я повзрослела, но вернувшись, ощутила, как внутри будто просыпается прежняя Констанция…

Она глубоко вздохнула, подошла к Артуру и, стараясь не потонуть в его глазах, твердо заявила:

— Знайте, Артур, мои чувства давно позади, они больше не помеха. Я не испытываю к вам ничего, поэтому могу отпустить и обиду. Давайте начнем заново, как коллеги, которые уважают друг друга.

Она протянула ладонь для рукопожатия. Кинг долго, невыносимо долго смотрел на Констанцию. Его взгляд с прищуром был изучающим, чуть хитроватым,