Новое назначение - Андрей Александрович Васильев Страница 94

— Идите. — Францев подобрал с земли мобильный телефон, который Маленький выронил из рук, когда началась стрельба. — Саш, как им пользоваться, знаешь? Вот и держи. Надо опергруппу вызвать, пусть следственные действия осуществляют как положено. Не нам же их хоронить? И просто так не оставишь. Какие-никакие, а люди были.

— Сделаю, — кивнул Морозов, откидывая крышку, под которой находилась панель с цифрами.

— После остальным займись, — Аркадий Николаевич обвел рукой двор, — по паре выстрелов из каждого ствола, и в руки их им потом вложи. Ровнин, Свешников, вы как поедите, тоже в стену дома по две-три пули вгоните, ясно? И если спросят — они начали палить первыми, мы отстреливались. Хотя вас учить — только портить.

Он еще раз глянул на жутковато выглядящего Сашу Маленького, который, скаля зубы, таращился в утреннее небо мертвыми глазами, достал пистолет и выстрелил ему в грудь, туда, где находилось навсегда замершее сердце.

Еще неделю назад Олегу все происходящее с ним, возможно, показалось бы абсурдом, но не сейчас. Он совершенно спокойно сел за тот стол, где каких-то двадцать минут назад ели и пили люди, которых уже не было на свете, и не отказался от бутерброда, который ему сделал тот, кто их лишил жизни. Наоборот, он куснул его с удовольствием. Почему? Да потому, что окончательно принял для себя правила своей новой жизни. Более того — чем дальше, тем больше они ему нравились. Потому что правильные. И справедливые.

А еще он окончательно понял, что не хочет возвращаться в Саратов, и совершенно не потому, что его Москва своими возможностями поманила. Просто Олег теперь наверняка знал, что отдел — именно то место, где он хочет быть. Не полгодика, пока все не уляжется, а всегда. Потому что тут он свой среди своих. Может, впервые в жизни.

Да и вопросов без ответов чем дальше, тем больше. Например, теперь ему смерть как интересно узнать, что такое «отложенное проклятие». И это не считая всего остального!

— Ну как, Олежка? — очень в тему спросил Баженов, разливавший водку по лафитникам зеленого стекла, которые, наверное, еще дед Маленького покупал. — Не жалеешь, что к нам попал?

— Не-а, — ответил Ровнин, снова куснул бутерброд и с набитым ртом добавил: — Ни капельки.

Конец первой книги