Удачное вложение - Евгения Высоковская Страница 93

Потом Данко придвинулся ко мне и обнял. Опустив голову ему на плечо, я закрыла глаза и незаметно уснула.

* * *

Мне приснилась Шушара. Она весело скреблась и шуршала из новенького телевизора в моей нынешней квартире на Малой Грузинской, и я безумно радовалась, что она оказалась жива.

— Да что мне сделается?! Я живее всех живых! Я же летаю по эфиру, — хвасталась Шушара. — Это был ловкий трюк!

Ликуя, что все так хорошо обошлось, я захлопала в ладоши.

— Данко, Данко! Здесь Шуша, живая! — позвала я, и Данко прибежал на зов из кухни, где по обыкновению истязал свою гитару.

Увидев его, Шушара приободрилась и вдруг громко запела своим противным, трескучим голосом на мотив известной попсовой песенки:

— Ягода малинка, о-о-о-о!

Данко подскочил к телевизору и возмущенно замахал руками.

— Молчи, замолчи! Мое рокерское сердце не выдержит эту галимую попсу!

— Печатная машинка, ого-го! — не обращая на его выкрики внимания, продолжала скрежетать Шушара.

— Стоп! Заткнись! Уля, заткни ее! Убери! Мой абсолютный слух не вынесет этих звуков! — вопил Данко.

— Ягода-малинка, печатная машинка, — радостно перекрикивала его Шушара. — Хоп-хоп-хоп, сразу мордой в потолок!

Разъяренный Данко рванул к телевизору с гитарой наперевес.

«Сейчас ни от гитары, ни от Шушары ничего не останется», — испуганно подумала я и проснулась.

Скорчившись в неудобной позе, я полулежала одна на диване. Данко уже не было. В голове вертелась глупенькая, прилипчивая песня из сна. Я вспомнила Шушу, и мне стало грустно, но моя мысль зацепилась за странные слова, которые существо во сне добавило в песенку. Какая еще печатная машинка, откуда она взялась? Что, если это Шушара и правда выжила и подавала мне из далеких эфирных глубин странный сигнал? А может, просто мое подсознание выбрало такой необычный способ достучаться до меня?

Решив, что больше уже не засну, я поднялась, поправила сбившееся покрывало на диване, умылась и переоделась. До выхода из дома на работу было еще много времени в запасе. Вливая в себя очередную порцию крепкого кофе, я все прокручивала в голове забавное сновидение. Почему Шуша заменила слова? И причем тут печатная машинка?

«Да еще как причем!» — шарахнуло меня отрезвляющей мыслью. Портал у Семеновной открывался с помощью устройства, до чертиков похожего на огромную и несуразную печатную машинку! Я же тогда еще сильно удивилась, когда примчалась к ней ночью на разборки. А еще, а еще… Если я ничего не путаю, если не забыла…

Чуть не сбив со стола чашку с горячим кофе, я вскочила и помчалась в комнату. Там хранилась жестяная коробка из-под конфет, куда я складывала письменные загадки от Ильиничны. Я рванула выдвижной ящик в одной из секций полированной стенки, куда при переезде определила свои «сокровища». Ящик застрял и никак не хотел выезжать, я дернула его сильнее и чуть не завалилась на спину вместе с ним в руках. Содержимое посыпалось на меня и на пол, коробка перевернулась, но не открылась. Трясущимися пальцами я кое-как сняла с нее крышку, уселась на полу и, поставив жестянку к себе на колени, принялась рыться в записках Ильиничны и ламинированных страничках из «руководства по эксплуатации загадочных механизмов».

Вот оно!

Тот самый лист из книги, что мы когда-то нашли с Иоськой в лесу, когда светлячки указали нам дорогу к тайнику. Я тогда так и не смогла разобраться, к чему относились схемы и информация, а сейчас до меня стало доходить. На одной странице был изображен мой механизм. А с обратной стороны — я еще в тот раз так удивилась! — нечто, напоминающее печатную машинку. Но когда я не знала, какими устройствами пользуются остальные жители магической деревни, мне и в голову не могло прийти, что это — инструкция, как из моего огромного агрегата, занимающего половину комнатки, вытащить портативный, переносной механизм!

Я столько раз моталась туда-сюда, сокрушаясь, что мне, в отличие от остальных, приходится терпеть такие неудобства. А оказалось, что все решается совсем просто. Я могла установить портал прямо у себя дома! Сейчас, конечно, не было возможности досконально изучить эти схемы, потому что язык учебника становился понятным лишь во Внутри, но сомнений не было: на рисунках был изображен способ извлечения портативного устройства.

Я чуть не запрыгала от радости по квартире. От этого внезапного открытия, а еще от одной очень странной, глупой и, возможно, еще одной опасной идеи, не имеющей права на существование. Но что, если…

Глава 34

— А ты не сможешь отпроситься? Тебе отгул не дадут? — с наивным вдохновением, словно маленький ребенок, выпрашивал Данко, мечтая ускорить запуск нашего нового эксперимента.

— Я только устроилась, меня не отпустят, — с сожалением ответила я. — А если отпустят, это может оставить зарубочку на отношении руководства ко мне. Мол, на испытательном сроке — и уже гуляет. Потерпи, осталось всего два дня…

Сказав это, я тут же принялась мысленно сопоставлять важность своей работы, которая в любом случае была временной и уж точно не являлась делом всей моей жизни, с судьбой Данко, что могла зависеть от этих двух дней, и в итоге добавила:

— Но вообще я попробую, я уточню…

— Нет, нет, не надо! — Он замахал руками и принялся мерить шагами комнату. — Я такой эгоист, вообще не думаю, что будет с тобой, только о себе.

Данко чуть не плакал. Я видела, как он искренне расстроился от своей неосторожной просьбы. А я продолжала взвешивать, что значили эти два дня для меня и что — для него! И если кому-то кажется, что после ожидания длиной в тридцать лет каких-то два дня уже ничего не значат, то он сильно ошибается. Чем дольше ждешь, тем сильнее растягивается время. И когда ты видишь, что цель близка, лишь руку протяни, вот это самое крошечное расстояние начинает казаться непреодолимым.

А еще, я понимала, что Данко не столько торопил события, сколько боялся упустить шанс. Боялся очередного провала во времени, внезапного забытья, когда за мгновение куда-то исчезали дни, а то и месяцы. И, до сих пор не растеряв остатки человеческих суеверий, он, конечно, тревожился, что все случится именно во время ожидания — в эти «отложенные» два дня.

Данко мгновенно загорелся идеей, что пришла ко мне после сновидения с Шушарой и печатной машинкой. Кажется, он вложил все до последней крупицы остатки своей веры и надежды в эту последнюю нашу с ним затею, и у меня противно сосало под ложечкой от мысли,