Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев Страница 82

class="p1">В этот момент Костомаров направил свой прибор на скелет Выродка, и Афоня на секунду оглох и ослеп. Вспышка была такой яркой, что он упал на колени, ожесточённо протирая глаза от ярких лиловых зайчиков, заполонивших мозг. Кажется, он видел молнию. Что это было? Почему он ничего не слышит и не видит? Что произошло? Неужели это был взрыв? Но тут звуки вернулись в виде отборного мата, и ему всё стало ясно. Сканер психополя взорвался.

— Где ты батарейки взял, идиот? На втором этаже? — орало лиловое пятно перед глазами голосом Достоевского. — Они же просроченные!

— Не имеет значения. С любым бы сканером произошло то же самое, — отвечало другое пятно невозмутимым голосом. — Но ты успел увидеть, меньше секунды, но ты успел, и вот ответь мне теперь: стоило оно того? Быть может, смерть для них стала бы благом?

— Мой метод рабочий!

— Я же не спорю. Да, рабочий. А как ты собираешься их назад возвращать? А? Что замолчал?

— Они получили шанс на спасение, деревяшка ты трухлявая! Уж лучше пусть они будут с папашей, чем...

— Чем с кем? Ты про ту чёрную кляксу у них над головами? Метку Колокольного мертвеца?

— Заткни хайло! Не упоминай его здесь! Даже в мыслях не упоминай! Он идёт на своё имя как на маяк.

— Ну извините... Давай сигарету, что ли? Я от тебя только и просил честности и ответственности, а ты как обычно... Ни того ни другого.

Электронщик кое-как проморгался и увидел своих компаньонов сидящими на полу. Они курили и молчали, лишь временами посматривая то на саркофаги, то на скелет. Он также заметил, что сидят они внутри большого чёрного пятна, оставшегося после взрыва. Понятно всё, копоть. А кто это пятно отмывать будет? Снова он?

— Мне что-нибудь расскажете или сразу за ведром и тряпкой идти? — спросил он.

— Как хочешь, — равнодушно сказал Достоевский.

Афоня поднялся на ноги и повернулся спиной к сидящим.

— Фёдор Михайлович был недостаточно откровенен с нами, Афанасий. Впрочем, как обычно, — сообщила кукла.

Парень обернулся.

— Тогда, может, вы расскажете?

— Запросто, — стряхивая пепел с сигареты, сказал Костомаров. — Всё просто. Всё очень просто и в то же время непросто. Это, условно говоря, взрывной рост активности психополя Выродка. Ты его не ощущаешь, потому что он его искусно прячет, но вот мой сканер только что подтвердил. Да, есть. Да, взрывной. Божество не желает, чтобы за ним следили.

Достоевский тяжело вздохнул, но предпочёл промолчать.

— Мы никак не можем им помочь, — продолжала кукла. — Повторюсь: сканер зафиксировал резкий скачок уровня психополя у божественного конструкта, а это значит только одно. Они действительно снятся Выродку. Не он им снится, а они ему, и весь пласт повествования, с самого момента их встречи с батюшкой, в сущности, обыкновенная интеграция. Выродок приспосабливался к ним. В данный момент мы наблюдаем в Неписаной рукописи отчёт от Дениса, чего не было никогда ранее. Вы сами можете судить: события идут от повествователя, но как бы в прошедшем времени. Они уже произошли, но при этом рукопись передаёт нам только то, что происходит в данный момент, а в данный момент Денис лежит на кровати и составляет в уме письмо... Вы можете в такое поверить? Вам кажется, тут какая-то аномалия? Ошибка? А её нет. Всё правильно. Божество не стоит мерить нашими мерками, оно в принципе не расположено делиться с нами чем-либо, а уж тем более своими снами, нас намеренно переводят в область догадок, а мальчики в саркофагах уподобятся грёзам и сказаниям.

— Всё-всё, хватит. Я уже запутался. Можно как-то попроще? — попросил Афоня.

— Можно, — легко согласилась кукла. — Я возможно уже говорил вам, что главный персонаж Неписаной рукописи — Выродок, а не наши ребята. Валера и Денис отныне часть его сна, они учатся, растут, становятся сильнее, обрастают опытом, психополем, но это всё шелуха. Всё это ерунда и блажь одного чокнутого гордеца и престарелого суперубийцы, я говорю про ваши мнимые достижения, Фёдор Михайлович...

Он сделал небольшую паузу и с укоризной посмотрел на пенсионера:

— ...Не качайте так головой, товарищ Достоевский. Не надейтесь на желаемый результат, его не будет. Кабзда вашему сценарию с благополучным исходом. Nevermore. Выродок покажет нам только то, что сочтёт нужным, мы не узнаем всей правды, мы никак не поможем им, мы не сможем их разбудить, из участников общего сюжета нас переводят в разряд обычных читателей. Нам остаётся только ждать свежего текста и терзаться в догадках. Мы не знаем, куда их заведут странствия и приключения. Мы более не влияем ни на что. Наш автор — сам Выродок.

Афоня задумался, после чего озадаченно почесал затылок.

— Но разве мы не этого добивались? Чтобы у них было всё хорошо и они могли беспрепятственно дойти до святилища? — спросил он.

— Не совсем, — в голосе Костомарова появились нотки сарказма. — В первую очередь Достоевский осваивал метод быстрого обучения своих подопечных. Они были бездарностями, но благодаря спячке в них проснулась кровь Выродка. Опыта, конечно, им недостаёт, но уже сейчас они могут потягаться в колдовстве с высшими гибридами. Однако они же спят. Их сила и знания обесценены их же собственным состоянием... Русским языком говоря: их отдали в школу, но выпускного не будет. Будут только бесконечные контрольные, звонки на перемену, уроки, уроки, физкультура и так без конца. Они будут спать вечно. Теперь мы должны задуматься — такова была конечная цель? Или, может быть, цель была иной, а?

— Прекращай, — хмуро буркнул пенсионер, и кукла затихла.

— Так что же, всё было зря? — искренне расстроился электронщик.

— Ну почему же. Мы можем читать Неписаную рукопись и переживать. Какой-никакой тоже опыт, — сказал Костомаров. — А станет скучно — поиграем в города. Я начну, с вашего позволения. Архангельск. Вам на «К». Будете играть?

— А если уничтожить скелет? Тогда чего? Может, поможет? — не сдавался парень.

Достоевский и Костомаров разом повернули к нему головы и разом же отрицательно ими покачали.

— Нельзя, скелет — это лишь символ. Останки. Бог — это нечто большее, чем просто кости. Уничтожь икону — и бог останется, вот в чём дело. Чтобы они проснулись, теперь он сам должен проснуться, но... — сказал Фёдор Михайлович и не договорил, задумался.

— ...Выродок — мёртвый бог, — добавила