Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур Страница 79

— Звучит утешительно, — ответил Аркадий.

— Это и было утешение.

— Тогда спасибо. Я успокоился.

Инна опустила руку и еще раз оглядела сына. Галстук лежал ровно. Пиджак сидел безупречно. Портфель был собран, телефон находился во внутреннем кармане, часы показывали время, которое Аркадий и без них чувствовал с профессиональной точностью.

— Ты сегодня до вечера в клинике?

— Да. Операций нет, зато накопились согласования, отчеты и бумаги по новому оборудованию. Если отложу еще раз, отец пришлет их сюда вместе с человеком, который проследит, чтобы я подписал все при нем.

— Он способен.

— Поэтому я сейчас и уезжаю.

Аркадий взял портфель. Инна приблизилась и поцеловала его в щеку. Коротко, привычно, не оставляя следа помады. Сын свободной рукой обнял ее за плечи, тоже на секунду, и отпустил.

— Не работай до поздней ночи, — сказала она.

— Постараюсь.

— Это не обещание.

— Ты же сама учила не обещать того, что, возможно, не выполнишь.

— Иногда я жалею, что вы с Игорем так внимательно слушали только самые неудобные мои советы.

— Николай тоже слушает, — напомнил Аркадий.

— Николай хотя бы делает вид, что раскаивается, когда использует их против меня.

Молодой колдун улыбнулся.

— До вечера, мама.

— До вечера.

Инна вышла в коридор. Дверь жилой половины Аркадия начала закрываться бесшумно, отсекая светлый камень, черное стекло и огромное зеркало. В последнюю секунду отражение снова показало ей сына с портфелем в руке.

Он был так похож на Владислава в том возрасте, когда будущий муж впервые вошел в новосибирский дом ее родителей и посмотрел на невесту, еще не зная, что однажды их старший сын будет готовиться к браку с наследницей ведьм Буровых.

Прабабка тогда советовала держаться от них подальше. И Инна очень надеялась, что ее родственница все преувеличила.

Глава 38

Инна не пошла к мужу. За дверью жилой части Аркадия остались тихий климат-контроль, светлый камень и большое зеркало, в котором ее старший сын еще несколько минут назад выглядел почти точной копией молодого Владислава. Общий коридор возвращал дом к привычному устройству: темное дерево, мягкий свет настенных ламп, ковер, приглушавший шаги, на стене — несколько семейных фотографий в серебряных рамах.

На ближайшем снимке стояли все пятеро Гордеевых. Его сделали еще до отъезда Николая в Швейцарию. Владислав находился в центре, Аркадий — рядом с ним, Инна — с другой стороны. Николай держался возле матери. Игорь стоял следом за старшим братом, но немного позади: фотограф сначала сумел поставить его на предназначенное место, но потом не заметил, что подросток начал из него выходить.

Инна задержалась возле фотографии только на мгновение. Потом открыла контакты и выбрала имя среднего сына.

Игорь ответил прежде, чем вызов успел перейти на повторный круг.

— Да, мама.

В его голосе не было испуга. Только осторожность человека, который любит мать, но давно знает: звонки Инны редко заканчиваются одним вопросом.

— Я не помешала?

— Уже нет.

— Значит, все-таки помешала.

— Ненадолго.

Инна прошла дальше по коридору и вошла в небольшую гостиную своей жилой части. Здесь не принимали посторонних. Два кресла, низкий стол, книжные шкафы, светлый диван возле окна. На подоконнике стояла орхидея, которую Николай подарил ей два года назад и после этого при каждом разговоре спрашивал, жива ли она. Растение цвело второй раз. Инна иногда отправляла сыну фотографии, хотя подозревала, что его интересует не орхидея, а подтверждение: подарок по-прежнему находится там, где он его оставил.

Она села в кресло.

— Как ты?

— Хорошо.

— Это состояние здоровья или способ прекратить мои расспросы?

На другом конце линии коротко выдохнули.

— И то и другое.

— Ты не заболел?

— Нет.

— Голос усталый.

— Я разговариваю обычным голосом.

— Я знаю твой обычный голос.

— Именно это меня и беспокоит.

Инна улыбнулась. Игорь ее не видел, но, вероятно, услышал изменение дыхания. В детстве он всегда замечал, когда мать пыталась скрыть улыбку. Мог не услышать три просьбы подряд, зато мгновенно реагировал на малейшую перемену интонации, если она обещала возможность превратить замечание в шутку.

— Ты высыпаешься? — спросила она.

— Периодически.

— Игорь.

— Сплю. Ем. Одеваюсь по погоде. Когда перехожу через дорогу смотрю в обе стороны.

— Последнее особенно умно.

— Я знал, что хотя бы один пункт получит родительское одобрение.

— Деньги тебе нужны?

Пауза оказалась короче, чем Инна ожидала.

— Нет.

— Я спрашиваю о своих деньгах.

— Я понял.

— Тогда почему ты отвечаешь так, словно я предложила принять содержание от отца?

— Потому что твои деньги появились не в отдельной вселенной, мама.

— Часть появилась раньше, чем я познакомилась с твоим отцом.

— И с тех пор значительно подорожала.

— Это называется правильное управление имуществом.

— В нашей семье все неприятное называется правильным управлением.

В голосе сына уже слышалось раздражение, но Инна знала все его оттенки достаточно хорошо. Настоящая злость делала Игоря тише. Сейчас сын только защищал расстояние, которое между ними установил, и заранее отбивал попытку матери подойти ближе, чем он позволил бы.

— Хорошо, — сказала она. — Деньги тебе не нужны.

— Не нужны.

— Если понадобятся, позвонишь мне.

— Мама.

— Что?

— Ты повторяешь это при каждом разговоре.

— При каждом разговоре это остается правдой.

Игорь промолчал.

Инна провела пальцем по гладкому подлокотнику. За окном темнели сосны. В глубине участка работал садовник: между деревьями время от времени появлялся серый рукав куртки, затем снова исчезал. Дом жил обычным днем. Аркадий уже ехал в клинику. Владислав работал в кабинете или разговаривал с управляющими. Николай был далеко, но вечером по красноярскому времени должен был после занятий написать.

С Игорем Инна виделась время от времени. Обычно они встречались вдвоем в одном из хороших ресторанов, где между столиками оставляли достаточно пространства, официанты умели не приближаться без необходимости, а отдельный кабинет можно было заказать так, чтобы фамилия в бронировании никого не удивила. Игорь соглашался на обед или ужин, спрашивал о Николае, иногда об Аркадии, позволял матери рассмотреть себя и убедиться, что он здоров. Только молчал об отце и в родительский дом не приезжал.

— Я соскучилась, — сказала она.

В трубке стало тихо.

Инна не стала смягчать сказанное, добавлять шутку или заранее соглашаться, что взрослые сыновья имеют право на свою жизнь. Право имелось. Скучать матери это не мешало.

— Я тоже, мама, — наконец ответил Игорь.

Его голос едва заметно изменился. Раздражение не исчезло, но под ним осталось то, что Инна всегда слышала, сколько бы времени ни проходило между встречами.

— Тогда давай увидимся.

— Мы сейчас плавно подошли к настоящей причине звонка?

— Нет. Настоящая причина появится через минуту. Это было отдельное предложение.

— Очень предусмотрительно разделить их заранее.

— Я стараюсь учитывать