Удачное вложение - Евгения Высоковская Страница 77

два вида соленой выпечки: сырные подковки с тмином и очень необычные рыбные крекеры. Рецепт последних я обнаружила на широких просторах интернета под названием «анчоусные треугольнички», но у меня вместо треугольной формы получились тоненькие бесформенные печенюшки, а анчоусы я заменила на шпроты. Еще в тесто шел молотый перец и мелко порезанные маслины. Вкус (да если честно, и цвет) вначале казался странным, но оторваться от этого снека было невозможно.

Наутро после соленого празднества я проснулась с жутко опухшим лицом и вместительными мешками под глазами и дала себе установку больше подобных пищевых экспериментов не повторять. Лучше уж старая добрая сырная пятница.

* * *

Лето перевалило за середину. Подошел к концу знойный июль, и начался не менее жаркий август. Я уже около месяца жила на съемной квартире и, надо сказать, мне с каждым днем все больше нравилось. Работа в двадцати минутах пешком от дома, раньше казавшаяся несбыточной мечтой, теперь превратилась в реальность. Я начала отпускать, выветривать из памяти все плохое и печальное, что со мной приключилось.

Во Внутри молчаливо приняли мой перерыв. Никто не тревожил, не искал. Иоська тоже ни разу не появился и не напомнил о себе, хотя обещал поставить защиту. Но я, решив отказаться от спасения застрявших призраков, подумала, что его помощь мне уже не понадобится. Да и одолжения просить не хотелось, а он больше услуги свои не предлагал. Острая боль от нашего разрыва постепенно переросла в тупую. Сердце глухо ныло, когда я думала о нем, но это случалось все реже и реже, хотя даже на участке моего дома во Внутри о нем слишком многое напоминало. Но больнее всего было почему-то думать о том, что пришлось отказаться от прогулок по липовой аллее, находящейся за темным лесом, недалеко от деревни. Иоська как-то раз сводил меня туда в самый разгар цветения, и, получая невыразимое наслаждение от нежного, сладкого благоухания цветущей липы, я в тот момент была уверена, что это мой любимый запах. Пойти туда для меня значило вспомнить все в ярчайших подробностях, поэтому я обходила это место стороной. Что там, мне даже в обычном мире от запаха липового цвета сразу хотелось забиться в угол и не переставая плакать. К счастью, липа вскоре отцвела.

Невидимая нежить продолжала поддерживать порядок в доме, но я, ни разу не столкнувшись с мертвяками лицом к лицу, махнула на их существование рукой. В конце концов, мне же было проще. Кто мог бы похвастаться собственными слугами в деревенской избе?

Лишь одно происшествие ранило меня, оставив кровоточащую зарубочку на сердце. Это случилось через небольшой промежуток времени после разрыва с Иоськой и моих ночных «разборок» с Семеновной. Я с тех пор не раз болтала с Шушарой, которую стала называть Шуша, и кажется, ей это нравилось. Мы больше не затрагивали тему моих любовных переживаний, да и про дела Внутри, включая мой дар и мертвяков, тоже не говорили. Шушару больше интересовала моя жизнь за пределами Внутреннего мира, и я подробно рассказывала ей о новой квартире, работе и прочих бытовых мелочах.

В тот трагический день, о котором пойдет речь, я разгадала очередной ребус неугомонной старушки, спрятанный на страничках блокнота с рецептами. Дело в том, что совет Шушары насчет блокнота не выходил у меня из головы, я уже многократно его пролистала, перечитала все рецепты и травяные зелья, но так и не смогла понять, что за секрет там хранился. Шушара на мои вопросы делала большие глаза, давая понять, что она вроде как знает, что дело в блокноте, но что именно и как это отыскать — вообще без понятия. Единственно, я заметила, что из середины этой красивой записной книжки был вырван один лист, но сделано это было очень аккуратно, поэтому сперва не бросалось в глаза. С огорчением решив, что нужная мне информация была именно на этом листочке, я перестала изучать блокнот.

Но как-то раз на работе, сидя с телефонной трубкой у уха в ожидании соединения со специалистом и прослушивая уже по десятому кругу закольцованную нудную песенку, я механически писала на каком-то черновике буковки. Обводила их по несколько раз ручкой, дорисовывала элементы, отчего они превращались в красивые, непонятные знаки. И вдруг меня осенило! Блокнот Ильиничны! Я не там искала, пытаясь прочитать между строк, сложить анаграммы, обнаружить шифр в тексте, надеясь найти намеки в самих рецептах. Даже думала, что может быть, стоит отбирать слова с ошибками. Но у меня ничего не выходило. Однако я не заостряла внимания на том, что некоторые буквы отличались от старомодного почерка старушки. Обычно она украшала буковки витиеватыми закорючками, росчерками и завитушками, и я еще удивлялась, зачем? Ведь это усложняет, замедляет процесс письма. Но иногда попадались буквы, написанные в современном стиле, простые, без лишних элементов. Я не придавала этому значения, решив, что бабушка просто иногда нечаянно пропускала эти крючочки, в силу возраста забывая про них. Но что, если именно так она и выделяла нужные буквы, из которых было сложено послание? Это могло оказаться и ошибкой, но обязательно стоило проверить. И я уже не знала, как дотерпеть до конца недели, чтобы на выходных поехать на дачу и попасть во Внутрь. К сожалению, проверить свою теорию в наружном мире не представлялось возможным: здесь все символы выглядели совершенно незнакомыми, и я не могла распознать, выделены ли они особым способом или у них действительно разное значение. Едва дождавшись выходных, я ранним субботним утром наспех собралась и укатила на дачу.

Перейдя во Внутрь, я первым делом схватилась за блокнот, чтобы проверить свою гипотезу. Дело оказалось непростым: тщательно проглядывать неровные, скачущие строчки Ильиничны, выискивая «особенную» букву. К тому же, мне просто могло померещиться. Но мне повезло! Первый неприкрашенный символ обнаружился на четвертой странице в длинном слове «тысячелистник». Здесь бабушка упростила букву «н», не добавив ей ни единого лишнего штриха. Не зная, что надо искать, увидеть это было практически невозможно. Я, пока еще не уверенная, случайность это или намеренность, медленно повела карандашом вдоль строчек, изо всех сил напрягая глаза. Дальше я наткнулась на букву «а», затем мне попалась «и краткая», и через какое-то время я получила слово «найди».

Чуть не огласив от радости весь дом и окрестности победным воплем, я, трясущимися от страсти и нетерпения пальцами, повела карандаш дальше, и через какое-то время у меня имелось следующее слово: «ключ»! Тут уже никаких сомнений не оставалось. Сплясав под воображаемую музыку короткий, эмоциональный и совершенно