Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко Страница 75

— Я все же прикажу упаковать для вас сыр. Отличный выдержанный рузенгер, вам понравится.

Теперь пришла очередь Яси пожимать плечами. Ну, если уж вам так хочется…

— Спасибо. Буду очень признательна.

Она толкнула дверь, с облегчением обрывая этот странный малоприятный разговор.

— Добрый день, пани Масальская.

— Деточка! Ты наконец-то пришла! — сидящая в кресле старуха небрежно махнула невестке рукой. — Ступай, ступай. Не стой у меня под дверью, не люблю. А ты заходи! Нечего на пороге топтаться.

Яся и пани Зося переглянулись, совершенно одинаково закатили глаза и разошлись — одна в комнату, вторая — в полумрак коридора. Тяжелая темная дверь беззвучно захлопнулась.

— Как вы, пани Масальская? Есть прогресс? — привычным движением Яся опустила сумку на стул и потерла руки, согревая их до комфортной теплоты. — Давайте-ка я вас посмотрю. Ну-ка, поднимите блузку… Сначала живот, вот так вот, теперь бока… Правый — очень хорошо, левый — замечательно… А теперь встаньте, мне нужна ваша спина.

Она неспешно водила ладонями по дряблому желтоватому телу, вслушиваясь в изменения. С почками определенно получше, с легкими тоже. Сердце без изменений, но тут и рассчитывать не на что. При таких-то глубоких поражениях. Хотя если проблему с почками получится устранить — может, целитель и сердце починит. Не до конца, конечно, но тут любая мелочь в плюс.

— Я себя великолепно чувствую, — пани Масальская, тяжело упершись в спинку кресла, дышала шумно и хрипло. Словно чайник закипал. Яся, закончив осмотр, прижала ладони к оплывшей пояснице и направила силу в глубину массивного тела — туда, где скрывался неведомый источник болезни. — Просто великолепно, — облегченно вздохнула пани Масальская, расправляя плечи. — Вчера даже на спине полежала. Представляешь! Не помню, когда я в последний раз спала на спине. В прошлом году, наверное. И дышится легко, и сердце не колотится. Как будто на десять лет помолодела. У тебя большой дар, девочка. Больше, чем у прадеда. Не думаю, чтобы Витек такое смог. Хороший был ведьмак, толковый — но звезд с неба не хватал. А ты… ты — совсем другое дело. Занимайся, не ленись — и будешь министров лечить. За большие деньги. Обычных-то ведьм как грязи, а вот талантливых мало. Таких все знают, все ценят. Не растрачивай себя на ерунду, и выйдешь в дамки. Будешь людьми вертеть, как захочешь. Деньги ведь что. Деньги ерунда. А вот знакомства… Собирай вокруг себя полезных людей. Тех, кто способен решать проблемы. Вот у меня, скажем, наш мэр с руки ел. И начальник полиции каждую субботу на кофе захаживал. Свои люди в банке были, свои люди в налоговой. Это сейчас я туша бесполезная. Сижу дома, как сыч, только документы подписываю. А лет пять назад… Вот тогда да! Тогда я дела ворочала! — пани Масальская повернулась, подставляя под ладони мягкий обвисший живот. — Лет пять назад меня все знали, все уважали. К управляющему «Лехтрансом» я без записи заходила. Секретарша сразу кофе на плиту ставила, как мою машину в окно видела. Нужно разрешение от Санитарной инспекции пробить? Запросто. Нужно насчет аренды договориться? Легко. Вот, вот она — сила!

Запыхавшись от эмоций, пани Масальская медленно обошла кресло и рухнула в него, устало откинувшись на подголовник. Яся, протерев руки салфеткой, достала из сумки баночки с отварами.

— Пани Масальская… Мне тяжело это говорить, но я должна. Есть неприятные новости.

На самом деле говорить было не тяжело. Почему-то. Может, потому, что все нервы были растрачены в первом разговоре, может, потому, что Яся только что вкачала в Масальскую прорву силы и точно знала, что выложилась на полную. А может, потому, что Масальская всерьез расстроилась и разозлилась.

Как будто учитель поставил за контрольную долгожданную и заслуженную пятерку.

— Что значит — пришли из полиции? — ярилась Масальская, потрясая пухлым кулаком. — В каком смысле — пришли⁈ Они там что, последние мозги пропили, дармоеды? Забыли, кто их ебет и кормит? Да я Тороцкому позвоню! Не поленюсь! Пускай поднимает жопу из кресла и мозги своим сявкам вправляет! Вот, видишь, девочка, — Масальская, хватая воздух ртом, запнулась и прикрыла глаза, дожидаясь, когда выровняется дыхание. Яся, присев на корточки, положила ей руки на мягкую грудь, нащупывая дробный сердечный ритм, замедляя его, выравнивая. — Вот об этом я и говорю. Деньги ерунда. Связи нужны. Не знаю, кто нашим придуркам заплатил, чтобы тебя прижали, но выше городской управы он не поднялся. А я в повятову управу звякну. И напомню, кто тут кому и чем обязан, — Масальская снова откинулась в кресле, прикрыв глаза. — Ничего, разберемся…

— Но пока я все-таки приходить не буду, — осторожно уточнила Яся. Такой вспышки она не ожидала и теперь не знала, как на нее реагировать. Масальская действительно способна разобраться с проблемой? Или просто храбрится, вспоминая былое могущество? А может, она поднимет волну, от которой только хуже станет? Вдруг этот загадочный Тороцкий местной полиции не указ? Вдруг они не испугаются, а разозлятся?

— Не бойся, — словно услышав ее мысли, Масальская открыла глаза — темные, злые и неожиданно ясные. — Я не вчера родилась. Умею разговоры разговаривать. Никто тебя здесь не тронет. Столько врачей меня пользовали, столько целителей… А толку — с комариный хер! Пока в больнице лежу, все нормально, как домой возвращаюсь, так опять двадцать пять. Нет, хватит. Ни одна сявка мне в этом деле поперек не сунется. Сгною! — потрясла она в воздухе кулаком. — Да на мне этот город держится! На моем заводе! Если кто тут про это забыл — так я быстро напомню! Ишь, обнаглели. Думают, если я из дома не выхожу, так яйца им не прижму. Не-е-ет. Чтобы до их дряблых яйчишек дотянуться, мне и с кровати вставать не надо! Ну подождите, ну я вам…

Яся, уже не удивленная, а перепуганная, обошла кресло и потянулась к вискам Масальской. Та, кажется, даже не заметила прикосновения — а может, просто восприняла как продолжение терапии. Медленными, вкрадчивыми движениями Яся начала потирать голову Масальской, усмиряя, сглаживая бурю эмоций. Яростный крик стих, опустился до гневного бубнежа. Масальская запнулась, словно потеряв нить рассуждений, начала снова, опять запнулась. В конце концов зевнула, потерла лицо ладонью и уронила ее на подлокотник.

— Все. Иди. Я спать хочу. Позови Зоську, пускай поможет в кровать перебраться. И не волнуйся. Через неделю опять сюда вернешься, пусть они все хоть треснут, хоть обосрутся.

*Мулета — натянутый на палку красный плащ, которым тореадор дразнит быка.

Глава 32 Практикум по