По следу из розовой пыльцы - Мария Камардина Страница 73

– Не давите на жалость, Константин Кириллович. Я вам поверю, только если прямо сейчас выпьете сыворотку правды, причём приготовленную не вами.

– У меня есть, – отзывается Адамов. – Но он откажется. Служащим его уровня не полагается так подставляться.

Я запрокидываю голову, прижимаясь затылком к Сашкиному плечу. Гляжу в потолок.

– Ну тогда, – произношу устало, – пусть молчит. Меньше наврёт. И так понятно, что она пыталась быть двойным агентом, он её прикрывал, а в итоге всё сорвалось.

Потолок тёмный, деревянный, доски обработаны чем-то блестящим, и предположительно над головой Кощеева на них вспыхивают крошечные отражённые искорки. Я касаюсь кончиками пальцев «медвежьей лапы», ласково поглаживаю тёплый металл, и раз уж никто не возражает вслух, говорю дальше. На разборки с Элис в подвал нельзя было отправлять меня и тем более Князева, находящегося под её влиянием, а спецназ Особого отдела слишком уж легко вышел из строя. Маргарита не могла знать, что я пойду на курсы Ирины, а вот Кощееву я сказала сама, и больше меня сдать было некому. Отвлечь ведьму от наблюдения случайно вряд ли было возможно, а вот придержать спецназ нарочно, чтоб посмотреть, куда именно потащит заложников Зверев, а потом в нужный момент якобы всех спасти, Особый отдел вполне мог. И медведя выпустил кто-то из своих, и Князевым Маргарита притворялась, и «пыльцу» у Матвея забрала, и Гнома после портала отпаивала зельем именно она – про омолаживающий, дающий силы эликсир она мне сама говорила. А вот рецепт не дала, и поиску учить не стала, и лоскутки для амулетов использовала явно не по назначению…

– Хватит, – негромко произносит Кощеев, но мне в целом плевать на его мнение. Потому что «медвежья лапа» греется всё сильнее, а мне просто нужно время, чтобы решиться.

Совсем немного времени.

– А вы, Константин Кириллович, были в курсе всех её действий. А если не были – гнать вас из Особого отдела поганой метлой. Колдунов и ведьм, которые открыто не подчиняются вашей конторе, положено ликвидировать или силы лишать. – Я делаю паузу, глубоко вздыхаю. – У вас есть десять минут, чтоб рассказать всё, что касается Гнома – либо можете идти на все четыре стороны, работать с вами я больше не буду. – Прислушиваюсь к себе и к амулету и добавляю: – Пять минут.

Кощеев кашляет.

– Думаете, вас нельзя ликвидировать или лишить силы?

Я улыбаюсь, встаю и тяну за собой Сашку.

– Можете попробовать. У вас ещё четыре с половиной минуты. Игорь, – я не оборачиваюсь, но знаю, что он поднимает голову, – ты ведь можешь открыть портал по воспоминанию? И считать образ с сознания можешь?

Берусь обеими руками за шнурок, на котором висит «медвежья лапа», пальцы легонько дрожат. Стягиваю амулет, прислушиваюсь к себе – рано. Сильф оказывается прямо передо мной в мгновение ока, наклоняется к лицу, обдаёт запахом горелой проводки, и я слышу прямо внутри головы возмущённый голос:

«Платонова, чего ты опять придумала?»

Ухмыляюсь в ответ.

– Во-первых, Соколова. Во-вторых, я могу её услышать, увидеть то, что видит она. В-третьих, это работает только в моменты сильных эмоций, и я охрененно боюсь того, что могу увидеть. Но не смотреть тоже не могу. Их нужно спасать. Четыре минуты.

Время я называю от балды, просто чтоб поторопить Кощеева. Ящерка вцепляется в кожу, обжигает, я закрываю глаза, но пока вижу только темноту. Сашкины пальцы впиваются в мои плечи: он точно понял, что именно я хочу сделать, но не говорит ни слова. Слышу шаги, открываю глаза, вижу вставшего слева Влада.

– Это как с поиском, да? – уточняет он и берёт меня за руку. – Я с тобой. Прикрою.

Теперь уже я ничего не говорю, только киваю. Не факт, что он поможет, но отказывать я не вправе. С другой стороны возникает Ундина, я чувствую прикосновение холодных пальцев к ладони.

– Мы не слышим, – говорит она негромко. – А у тебя есть её стихия. Хорошая идея.

Сильф шипит, как раскалённый утюг, на который брызнули водой, и оборачивается на Кощеева.

– Екатерина! – рычит тот. – Вы что задумали?!

– Послужу маяком для портала, – отвечаю охотно. – Я связана с Саламандрой силой стихии, понимаете? И с Сильфом, и с Ундиной, и даже в какой-то мере с Гномом. Я могу её найти, а они откроют портал.

– И что, вы собираетесь пойти туда впятером?! Но, Катя, надо ведь составить план, надо…

– Ей больно, – перебиваю я. – Страшно. Я не могу ждать. Как только пойму, куда идти, я…

Я запинаюсь о смех, сиплый, еле слышный. Сильф отодвигается в сторону, и я вижу Маргариту – она всё ещё лежит на скамье, но всё тело вздрагивает, и по лицу текут слёзы. Кощеев наклоняется к ней, гладит по волосам, что-то бормочет, и его слов мне не слышно.

А вот ведьму слышно всем.

– Получилось, Костик… получилось же… расскажи ей… Жар-птицу… нельзя в клетку… улетит – и не поймаешь… а она нужна…

Кощеев что-то шипит в ответ, но я не слышу, потому что…

…Иду босиком по выжженной земле, горячая жёсткая корка хрустит под ногами, и от каждого шага поднимаются облачка жирного чёрного пепла. Он липнет к коже, пачкает подол, оседает на губах, пахнет горелым…

– Катя!

Я киваю, быстро и мелко, едва не разливая воду, которой меня пытаются напоить, и во рту стоит вкус гари.

– Быстрее, – говорю кое-как, имея в виду Кощеева. – Они ещё живы, но… быстрее!

И он решается. Рявкает несколько фраз кому-то насчёт боевой готовности и «все силы сюда!», подходит ближе, садится на пол рядом со мной – не помню, когда успела лечь, но так лучше, меня бьёт дрожь, стоять было бы тяжело. Смотрит сверху вниз, кусает губы.

Вздыхает.

Закрывает глаза.

Говорит.

Да, насчёт двойного агента я угадала.

– Тогда, в салоне… Нужно было убедиться, что это тот же колдун. Если б мы сразу сунулись в подвал, он не рискнул бы проявиться.

…И Сашка бы не пострадал, и Элис, возможно, осталась бы жива – хотя по ней-то я точно не скучаю. А вот Князеву было бы легче…

Наверное.

…Он валится в пепел – глаза закрыты, очков нет, на футболке пятна, серые и красные, на лице и руках ссадины, на губах кровь. Дышит тяжело и неровно, и я падаю рядом на колени, глажу кончиками пальцев растрёпанные волосы, пытаюсь обнять…

До боли закусываю губу, смаргиваю слёзы, дышу сквозь забивающий ноздри запах дыма. Места не вижу, не чувствую, и Сильф рядом качает головой.

– Живы… Дальше!