Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров - Борис Хантаев Страница 72

– Ой, Эмма, золотце, вот и ты, – послышался голос женщины, и девушка обернулась на худощавую мать и пухлого ребенка и помахала им.

– Как ваше здоровье?

– В полном порядке. Как же прекрасно, что ты знаешь так много о травах!

– Ой, это пустяки. Всего лишь знания, которым я научилась давным-давно.

«Но ведь именно Эмма знает о них все и научила меня», – воспротивился внутренний голос, отчего «Эмма» за– мерла.

– Ой, какие чудесные яблоки уродились у Фредерика! – заметила женщина. – А ты их и вправду обожаешь, да?

– Да, я очень люблю яблоки, они такие вкусные, – ответила она и откусила от плода.

«Но ведь ты не чувствуешь вкуса, и тебе все равно на них», – вновь напомнил голос.

Она тут же с глупым выражением посмотрела на яблоко в своих руках, и взгляд ее упал на ребенка, который пожирал глазами фрукт.

Недолго думая, она достала другое яблоко из корзинки и протянула ему.

– Ой, вот спасибо! Какая же ты щедрая! – похвалила ее женщина.

– Ну что вы, ничего такого, правда. Как можно не поделиться с таким милым малышом?

«Да? Вот только тебе плевать на этого малыша и на всех окружающих. Ты это делаешь лишь потому, что так бы сделала Эмма».

Какое-то странное чувство непреодолимого страха заполнило нутро, и «Эмма» сжала яблоко в руке.

– Я… э-э-э… мне пора. – Забыв о том, что она должна хромать, она ломанулась вон с площади к «своему» жилищу и вбежала в дверь в панике.

Что за черт? Что это за чувство?

Она наклонилась над чаном с водой и уставилась на свое отражение.

Она видела Эмму. И не Эмму в то же время. Лицо было похоже, но…

Было ощущение, что существо о чем-то забыло.

Глядя на самого себя, оно пыталось вспомнить, как оно выглядело изначально.

Но по какой-то причине не могло. Оно пыталось принять свой исконный облик, но ничего не вышло.

«Эмма» уставилась на трость. Как назло, она вспомнила, что попросту пробежала по улице только что, и все это видели.

«Но у тебя ведь все в порядке с ногами».

«Эмма» уставилась на корзинку и поняла, что забыла отнести травы Кларе.

«Зачем? Это бессмысленно, ей уже ничего не поможет».

– Н-но… ведь это то, что сделала бы Эмма?.. – спросила она у самой себя.

«А ты разве Эмма?»

– …а ведь правда. Кто я… вообще?

Существо сжало чан руками.

– Зачем… я вообще все это делаю? Разве… я не должна была искать Эмму?

Почему за эти месяцы оно так и не отправилось на поиски? Почему скрыло пропажу Эммы?

Ответ пришел сам собой.

«Потому что ты, завистливое существо, хотело стать Эммой!»

– Нет… нет… это неправда…

Существо рухнуло на колени, уставившись на свои руки.

– Эмма… Эмма… Эмма дорога мне… Я хотела быть рядом с ней, а не ею… но почему тогда… почему я не ищу ее?..

Наверное, оно бы хотело заплакать, но такой возможности у него не было, ведь оно изначально не являлось человеком.

Оно вдруг подскочило.

«Нужно найти Эмму!»

Уперевшись об стол, существо подскочило, но случайно сбило со столешницы потертую энциклопедию – ту самую, которую Эмма составила самостоятельно, – и книга с громким шлепком упала на пол.

За все это время существо так и не притронулось к книге, словно не смело трогать ценность Эммы, но теперь оно поняло, что зря, – из энциклопедии вывалился лист бумаги с мелко написанным чернилами текстом.

– Что… это? – спросило оно и подняло лист.

С шоком оно поняло, что это было письмо, предназначавшееся ему.

* * *

«Дорогая Элинор.

Я пишу тебе это письмо в надежде, что оно найдет тебя в нужное время. Возможно, стоило его оставить лежащим на столе или где-нибудь еще, но я не хотела бы, чтобы кто-то из горожан, заметив мою пропажу, нашел его в моем доме.

Я чувствую, как зрение покидает меня, и решила написать тебе, пока не утратила его вовсе. Я хочу объясниться с тобой и наконец-то рассказать все без утайки, чтобы не унести этот груз с собой.

Сейчас я сижу здесь, в лачуге, которая за эти пять лет стала моим домом, и понимаю, что все это время я жила не своей жизнью. Моя щедрость и доброта не всегда были таковыми. И стоило бы, конечно, начать с того, что я скрывала ото всех без исключения, – с моего прошлого.

На самом деле я родилась в зажиточной семье. У нас было все, кроме счастья. Мой отец был тираном, и каждый наш день был наполнен жестокостью и унижениями. Мои мать и старшая сестра стали его жертвами и канули в небытие. Я не помню их лиц без синяков и следов побоев, и это страшно.

Возможно, меня могла ожидать подобная судьба, но в тот момент, когда отец собирался сотворить со мной то же самое, я зарезала его ножом.

Да, я убила человека. Даже больше – убила своего отца. Жалею ли я? Не знаю. Возможно, жалею совсем немного, ведь причина, почему я хромаю по сей день, это заслуга тяжелых наказаний, выпавших на мою долю после случившегося. Меня изгнали из края, где я жила, и я долго слонялась, пока не пришла сюда.

Люди приняли меня. Что ж, я утаила часть своей истории, чтобы они приняли меня. Я пыталась измениться и жить по совести. Мои знания пригодились, и я нашла здесь свое место. Но чем больше проходило времени, тем больше я понимала, что нынешняя „Эмма” не имеет ничего общего с настоящей „Эммой”. Однажды я осознала, что перестала быть собой, и очень испугалась.

Я – не добрая, не щедрая, не бескорыстная, Элинор. На самом деле я не люблю яблоки. Я ненавижу вставать рано утром. Я не хочу каждый день выдавливать из себя эту лживую улыбку и делать вид, что все в порядке. Нет, далеко нет. И я чувствую вину за то, что обманывала всех, даже тебя. И возможно, моя слепота – наказание за все грехи. За ложь, за жестокость.

Я хочу освободиться, Элинор. Хочу навсегда оставить все позади. Возможно, люди из этого города будут по мне грустить, но это то, чего я хочу. Я хочу впервые за долгое время сделать что-то ради себя. И пусть меня посчитают эгоисткой… но я больше не могу жить подобным образом.

Сейчас я чувствую умиротворение. Лишь одно меня гложет – что я не могу рассказать тебе это все в лицо. Смело раскрыть свои чувства, чтобы ты поняла меня. Нет, я поступаю