Магазин волшебных питомцев 3 - Сергей Шиленко Страница 67

волной, растащили добычу по углам и вгрызлись, придерживая кубики розовыми ладошками, — точь-в-точь бабки с рынка, отвоевавшие последний батон. Хомяки поступили по-хомячьи: сначала утрамбовали в щёки стратегический запас, раздулись до размеров теннисных мячей и только потом сели ужинать тем, что не влезло.

Кролики. Этой ушастой братве я положил побольше — тыкву они грызут медленнее, но съедают основательно. Белый кролик с розовыми глазами первым подковылял к угощению, обнюхал кубик и принялся аккуратно жевать, шевеля носом. Пегий тут же ткнулся рядом. Через минуту все сидели кружком и хрумкали.

— Идиллия, — прокомментировал Архимед с прилавка. — Деревня! Колхоз!

Я не ответил. Перешёл к элитным хомякам.

Миражный сириец устроил в клетке целую иллюзию хомячьего митинга вокруг одного кусочка. Светозарный, золотистый и мягко светящийся, ел, подсвечивая себе ужин. А один из трёх ледяных с перепугу или от жадности выдал импульс — кубик тыквы в его лапах покрылся инеем и затвердел в камень.

Хомяк попробовал грызть, не смог и растерянно уставился на бесполезную ледышку. Усы поникли.

Я послал ему мягкий импульс: холод — внутри, лапки — тёплые. Не выпускать, держать под шкурой. Образ свернувшегося клубком тепла вокруг ледяного ядра.

Хомяк дёрнул носом, посидел. Схватил следующий кусок — и тот остался нормальным. Зверёк захрустел, довольно пофыркивая.

— Молодец, снежок, — сказал я вслух. — Контроль начинается с мелочей.

Птицам тыкву можно только сырой. Разложил по кормушкам натёртую массу: сначала канарейкам, потом Попугаям Хаоса. В клетках началась весёлая свалка — чириканье, хлопанье, отпихивание собратьев от кормушки.

Я стоял рядом и мысленно перебирал личный состав.

Голубой «совёнок» занимался любимым делом: голова провернулась на все триста шестьдесят, как башня танка, и вернулась обратно. Каждый раз, когда он исполняет этот трюк, у меня внутри что-то протестует на уровне позвоночника. В шейном отделе.

Его сосед, второй голубой, уже примерялся к прутьям. Его клюв в прошлый раз перекусывал стальные спицы, как макаронины, и пришлось на пальцах, но твёрдо объяснять, что решётка — не еда, а несущая конструкция мироздания. Сейчас я мысленно напомнил ему об этом. Птиц, так и быть, оставил металл в покое и занялся тыквой.

Жёлтый висел вниз головой, зацепившись одной лапой, и в этой позе умудрялся жрать. Крошки сыпались вниз. Второй жёлтый чирикал и порхал, отнимая куски у родичей. Хорошо, что сейчас он не пугался, метель из пуха нам не нужна. Ещё и белый вон: хлопок его крыльев по децибелам, как выстрел из травмата.

Остаются двое зелёных. У одного «Эхо» — точно повторяет чужие слова чужим голосом. А у второго — «Дезориентация»: прикоснувшись клювом к голове человека, вызывает временное помутнение рассудка.

Я до сих пор искренне рад, что этот попугайчик не выбрал мою макушку в качестве насеста. Но он может пригодиться.

Канарейки все жёлтые, без «Оценки» одну от другой не отличить. Вон та, с «Аурой Тепла», по-прежнему сидит отдельно — от неё натурально идёт жар. Другая превращает звук во вспышку. У третьей «Эмпатический резонанс» — поёт под твоё настроение, за что её иногда хочется прибить. Ещё одна выдаёт «Стеклянную ноту» точно на резонансе стекла — витрины бы уберечь. А вон та освежает воздух. Надо посадить её поближе к аспиду, а то у него с дыханием беда.

Шестая канарейка вскинула голову, раскрыла клюв и…

В уши будто вату набили, звуки магазина разом пропали. Чириканье попугаев, шум машин за окном, фырканье Пыха в углу, мои собственные шаги — всё поглотил вакуум. Я открыл рот и выругался, но ничего не услышал. Щёлкнул пальцами. Пусто. Звук уходил в никуда, гасился возле источника.

Ясно, об этом было в карточке птички, но она ещё ни разу не пела. «Вакуумная трель». Канарейка поёт в противофазе к окружающим звуковым волнам, создавая зону полного шумоподавления.

Мягко коснулся её сознания. Тёплый импульс: «Хватит, маленькая. Спасибо, ты молодец».

Канарейка сомкнула клюв — и мир рухнул обратно. Звуки вернулись все разом, лавиной: гвалт попугаев, шорох опилок, гудение потолочной лампы, чей-то клаксон за окном. В ушах щёлкнуло, как в самолёте при снижении.

— Мя-а-а-ау, — сообщил Коша с прилавка, оскорблённо прижав уши.

Мантикор не понял, что произошло, но ему категорически не понравилось. И он твёрдо знал, что виноват именно я.

— Птицы! — подвёл итог Архимед. — Шайка-лейка! Цирк!

Перья каждой из тринадцати птиц я уже собрал и разложил по конвертикам. Ингредиенты. Способность, снятая с одного зверя, прекрасно прививается другому — я это уже проверил на Марусе, Лисе и Пушке.

Над дверью звякнул колокольчик.

Я обернулся от клеток, машинально вытирая руки о рабочий фартук.

В дверном проёме стоял мужик лет сорока пяти. Крепкий, коротко стриженный, с тяжёлой нижней челюстью и загорелой шеей. Одет без фантазии: тёмная куртка, чёрные карго, берцы. На левой стороне груди — нашивка с логотипом: стилизованный щит с пылающим джинном и надпись «Ифрит».

Мужик окинул взглядом магазин — стеллажи с террариумами, клетки с птицами, рыжего кота на прилавке, разрезанную тыкву. Его брови чуть поднялись. Но он быстро вернул лицу рабочее выражение.

— Добрый день. Денис Валерьевич?

— Он самый.

— Меня зовут Максим. Фирма «Ифрит», частная охрана. Обслуживаем коммерческие объекты в районе Сокольников. — Он сделал два шага внутрь, но дверь за собой придержал, прикрыл аккуратно. Воспитанный. — Мне вас Колян посоветовал. Николай Домнин, ловец. Сказал, вы мужик толковый и со зверьём работаете по-серьёзному.

— Колян — хороший парень, — кивнул я. — Чем могу?

Пока он формулировал мысль, я незаметно скользнул по нему «Поверхностной оценкой».

Ерохин Максим Фёдорович. Ранг D, Уровень 10. Оперативник мобильной группы. Честный служака. Денег немного, семья, ипотека. Не задирайте цену, он потом рекомендует вас всему району.

Спасибо, родная. Учту.

Максим подошёл к прилавку.

— У меня проблема со служебным зверем. Руническая овчарка, списана по возрасту. Тринадцать лет псу. Суставы, зрение, рефлексы уже не те. Честно служил, грех жаловаться, но… — Он чуть помедлил. — Теперь нужен новый зверь. Не домашний любимчик — рабочий инструмент. Выезд по тревоге на объекты. Склады, производственные зоны, частные территории.

— Найти не можете?

— «Беломор-Зверь» задрал цены так, что за одну овчарку D-ранга просят как за подержанный «Форд». У нас бюджет, знаете, не резиновый. А на Птичке… — Он поморщился. — Там качество такое, что последнюю собаку, которую наш новичок оттуда притащил, пришлось месяц переучивать. Она боялась темноты. Служебный пёс. Боялся. Темноты.

— Сочувствую, — сказал я. — Но это