Алхимия секретов - Стефани Гарбер Страница 66

Первая страница уже содержала подсказку, поэтому она сосредоточилась на второй, гадая, не упустила ли чего-нибудь.

ВНУТ. КЕГЕЛЬБАН. ВЕЧЕР

Ред с грохотом ставит на стол банку с землей. Вместо названия фильма на банке теперь написано «Ball».

На заднем плане катятся шары, падают кегли. Когда чей-то мяч соскальзывает в желоб, загорается неоновая вывеска в форме сердечка, на которой написано «Не самый удачный день». Представьте, что Кассиус Маркеллус Кулидж встречает испанское колониальное возрождение. Когда Ред заходит, неоновая вывеска включена. Ред подходит к виниловому столику, за которым сидит группа стильных пожилых женщин в одинаковых розово-зеленых футболках для боулинга. На спинах монограммой написано «Холлибелс».

Через полосатые соломинки пять женщин потягивают газировку из винтажных стеклянных бутылок. Шестая вышивает желтый домик на игольнице.

– Кажется, я нашла следующую подсказку. – С бешено колотящимся сердцем она указала на последний абзац. – Видишь фрагмент об игольнице? В повествовании он не играет никакой роли. Думаю, нам следует отправиться в желтый дом.

– Как нам его найти? – спросил Адам. В темноте все цвета казались одинаковыми.

Но Холланд не нужен был свет. Любой, кто когда-либо смотрел «Моего соседа», знал, что рядом с желтым домом было дерево со старыми деревянными качелями, на которых ломали руки, признавались в любви и обливались слезами.

Теперь Холланд спрашивала себя, не там ли были спрятаны секреты ее отца.

Глава сорок седьмая

– Сюда. – Холланд повела Адама в конец улицы.

Ветер раскачивал старые качели и шелестел листьями дерева, на котором они висели.

– Дай-ка еще раз взглянуть на первую страницу, – сказал Адам. – Кажется, там есть строчка о шелестящих листьях.

Адам был прав. Он включил фонарик на телефоне, чтобы указать Холланд на слова внизу страницы.

На мгновение воцаряется совершенная тишина, нарушаемая лишь шелестящими на легком ветру листьями платана. И вдруг…

Ред зарывается кулаком в могилу жены и достает пригоршню земли.

– Возможно, это означает, что он зарыл что-то у дерева, – предположил Адам.

– Здесь должна быть еще одна подсказка, – возразила Холланд. – Мой отец не стал бы заставлять нас перекапывать всю землю вокруг дерева.

Листья зашуршали громче, когда Адам с фонариком в руках принялся обходить дерево в поисках знака, который…

– Здесь! – Холланд указала на нижнюю часть ствола, где были вырезаны два инициала. Маленькие, но глубокие, в полдюйма, сказала бы Холланд, если бы ей понадобилось обозначить точное число. Достаточно отчетливые, чтобы годы исказили их, но не стерли.

Б + И

– Это инициалы моих родителей, – прошептала Холланд. На секунду у нее сдавило горло. Каждая мелочь, оставленная отцом, была подобна стреле, пущенной в сердце, но эта разила по-другому, потому что была не просто подсказкой, а крошечной любовной запиской для ее мамы.

Она заметила, как Адам разглядывал инициалы. Выражение его лица было непроницаемым. Хотелось бы Холланд знать, о чем он думал.

Тогда, в отеле «Беверли-Хиллз», Адам сказал, что не знает, заключали ли ее родители сделку с его братом Мейсоном. Однако теперь Холланд размышляла, не сказал ли он этого только потому, что хотел скрыть правду.

Холланд верила в правду. Хотела узнать ее. Тем не менее она понимала, что Адам не сказал бы ей ничего, от чего она почувствовала бы себя лучше. Если ее родители заключили сделку с Мейсоном, то именно он стал причиной их смерти, а если не заключили, то причиной трагедии была ее мать.

Если Адам действительно знал, что произошло на самом деле, Холланд задавалась вопросом, что именно мешало ему рассказать – доброта или все-таки страх.

– Похоже, это указание, где копать, – сказал Адам и протянул лопату, которую прихватил из десятого павильона. – Хочешь сама или лучше мне?

Холланд уже хотела взять лопату, но одного взгляда на руки Адама хватило, чтобы понять – он явно сильнее.

Она переминалась с ноги на ногу, наблюдая, как он погружал инструмент в землю. Раз за разом. Происходящее походило на начало сценария ее отца.

Пока лопата не ударилась о стекло.

Звук был тихим и одновременно громким. Звон надежды. Знак зарытого сокровища. Момент абсолютной истины.

Адам отбросил лопату и начал расчищать грязь руками. Холланд уже стояла на коленях, держа его телефон как фонарик. Ее сердце трепетало от волнения, так что на секунду она даже испугалась, что у нее снова пойдет кровь из носа.

Не сейчас. Не сейчас. Не сейчас.

Адам наконец вытащил банку и протянул ее Холланд.

– Надеюсь, в ней нечто большее чем карандаш.

– Уверена, так и есть, – прошептала она.

Хотя внутри лежало не так уж много. Лишь тонкий рулон бумаги, перевязанный ниткой.

Адам держал телефон, когда Холланд развернула послание. То состояло из двух страниц.

Холланд сразу узнала почерк отца.

Я знаю, ты примешь правильное решение, малышка.

У тебя уже есть все, что нужно. Осталось только это увидеть.

Хотелось бы мне быть рядом, чтобы сказать, как сильно я тебя люблю.

Папа

Холланд снова почувствовала себя растерянной. Она могла бы перечитывать эту страницу снова и снова. Могла бы сидеть с ней на старых деревянных качелях, пока не запомнила бы каждое слово.

Но оставалась еще одна страница, на которую следовало взглянуть. Страница со сценарием.

ИНТ. КЕГЕЛЬБАН

Черный шар для боулинга катится по дорожке к пяти кеглям, на каждой из которых по букве, и они складываются в слово «КОНЕЦ».

– Думаю, это последняя подсказка, – сказала Холланд.

– Можно взглянуть? – спросил Адам.

– Лучше отдайте ее мне, – резко произнес другой голос.

Под уличным фонарем, держа в руках пистолет, стоял Габриэль Кабрал.

От ужаса у Холланд по спине пробежали мурашки. Должно быть, поэтому он не вытащил карандаш из книги. Гейб намеренно оставил его Холланд, чтобы она привела его к цели. Гейб оказался более расчетливым, чем она полагала. Это заставило ее задуматься, не снабдил ли он Профессора информацией в обмен на ключ, который помог снять цепи с книги. Для того, кто сказал, что Сердце Алхимика – миф, следование за которым приводит к гибели, Гейб слишком уж старательно искал его.

Он слегка повернулся и направил оружие на Адама.

– Отдай мне послание, – сказал Гейб так же спокойно, как прошлой ночью велел ей сесть в машину.

– Не делай этого, – велел Адам.

– Можешь не делать, – отозвался Гейб. – Я не прочь выстрелить в него еще раз. И на этот раз я закончу начатое.

– Не надо ни в кого стрелять! – Холланд гневно посмотрела на Гейба. Или попыталась. Было трудно гневно смотреть на убийцу