Как укусить вампира - Лена Тулинова Страница 66

— Мам, — сказала Дина обиженно. — И ты всё это время молчала? И была против, чтобы я пошла на службу? Я столько времени мыкалась без вашего с отцом благословения, а вы…

— Дедушка предрёк, что служба испортит тебя, сломает тебе судьбу и жизнь, — сказала Лариса. — Как он всегда говорил — звёзды не лгут.

— Звёзды не лгут, а Стелла солгала, — сказала Дина.

Она, похоже, перехотела спать, взбодрилась. И вот вспомнила слова деда.

— Вы знаете, что магический дар в большинстве случаев наследуется? Стефан Анато… Алексеевич унаследовал дар алхимика от Арсенина. А Дина Владимировна — ваш, Лариса Стефановна, — сказал Пьер. — Сейчас мы узнаем всё точно. Но я уже предвижу, что именно мы узнаем.

* * *

Стефан Алексеевич Найдёнов-Лещинский лежал без памяти, и было видно, что он медленно уходит. Дина отвернулась, увидев его раны.

— Я не должна была стрелять в родного деда, — сказала она, пряча лицо на груди Пьера.

Он обнял хрупкие плечи девушки и посмотрел в лицо Ларисе Стефановне — даже ещё сам не зная, чего у неё ища. Подсказки для себя? Поддержки для Дины?

— Тебе пришлось нелегко, — сказала Лариса дочери. — Уверена, ты сделала единственно верный выбор.

— Я сделала, — горько ответила Дина.

— Дайте-ка я взгляну, — сказал Пьер, подходя ближе к койке.

— Не вздумай исцелять этого подлеца, — тут же возмутился Карабашев, даже не думая извиняться за ругательное слово перед женщинами. — Просто возьми у него толику крови и отведай её на вкус.

— Я не могу, — отрывисто сказал Безруков, замирая над телом старика со шприцем в руке. — Не могу нанести ему ни малейшего вреда — даже иглой проткнуть не могу.

— А мне? — сунулась к нему Дина, закатывая рукав блузки выше локтя.

Только тут Пьер понял разницу: ей он не мог нанести вред по совсем другой причине. Ему не хотелось. Лариса Стефановна смотрела спокойно и с интересом.

— Для чистоты эксперимента предлагаю всё же сцедить три пробирки крови, — сказала она. — Хотя, как по мне, и так всё ясно.

Карабашев отобрал у Пьера шприц. Доктор Григорий Домнин, уже знакомый Пьеру, принёс чистые иглы, пробирки. В них набрали немного крови, и Безруков прошёл новое испытание. Он терпеть не мог пить кровь прилюдно, считая этот процесс чем-то слишком сокровенным, не публичным.

Но если уж бороться — то до конца. И капля крови Стефана первой попала на язык. Затем он сравнил её с кровью Ларисы. Это был совершенно другой вкус. Абсолютно другая жизнь. Звёзды не лгут — так и кровь не лжёт.

— Даже нет нужды пробовать кровь Дины Владимировны, — сказал Пьер. — Лариса Стефановна — не дочь Найдёнова-Лещинского. И вы, Дина — не его внучка.

— Кругом… ложь, — прошептал старик в полубеспамятстве. — Женщины — худшие существа на свете. Лживые, скользкие пиявки…

— Так что же получается? — спросила Дина. — Мне не надо вас кусать, пить вашу кровь и делиться своей?

— А вы будто бы разочарованы? — спросил Безруков.

Она слегка выпятила челюсть, отчего стала похожа на упрямую маленькую девочку.

— Как бы то ни было, а я хочу, чтобы вы были, — сказала Дина сердито. — Вы же и сами не хотите умирать. К тому же — что случится, если дедушка не умрёт? Будете мучиться дальше и мучить меня?

— Чем дольше… вы мучаетесь, — прошептал старик, — тем… мне лучше. Вы зассс…служили…

Пьер взял Стефана за безвольную левую руку — правая, израненная и перевязанная, покоилась вдоль тела. Не хотелось исцелять негодяя, но что поделать?

— Теперь вам лучше и вы можете говорить. Так скажите нам своё слово, Стефан.

Старик открыл глаза — из-за бинтов на лице видны были только они да кривой от отвращения рот.

— Почему я ещё не умер?

— Не переживайте, у вас ещё всё впереди, — жизнерадостно ответил Карабашев. — И если не умрёте сейчас, то отправитесь в суд и на каторгу, где долго не протянете.

— Я умру. Не хочу видеть, как вы празднуете победу. Скажу только: вы крупно просчитались, — хрипло сказал Стефан. — Если перерождения его императорского… не прервутся… будет только хуже. Вы знаете, что может быть хуже? А я расскажу. Вся шваль, которую он стал вытаскивать из князи в грязи, все эти тёмные мужики, самозваные лекари, шарлатаны, деревенские знахарки, нищие юродивые — соберутся в кубло. Пойдёт волна — прокатится по всей России… И будет поздно. Кончится всё. И магия, и дворянство… И ничего уже не будет на свете: один только хаос, где над всем водрузится золотое знамя. Они… назовут это «Светлый Союз». Но на самом деле это будет крышка гроба над всем магическим содружеством… Это будет конец.

— Это будет утро нового мира, — спокойно сказал Карабашев. — Впрочем, мы отсрочили это утро ещё лет на десять-двенадцать, а то и больше. Как и в прошлый раз, уважаемый Стефан Анатольевич.

— А что толку? — сипло рассмеялся Стефан. — Это «новое утро» сожжёт всех вас, как солнечный свет — вампиров.

— Может, так оно и правильней, — философски ответил Карабашев.

— Чего вы теперь хотите от меня? Почему не даёте спокойно умереть?

— Вы непременно умрёте, — сказал Пьер, — но мне надо знать то, о чём не сказано в ваших записях. Вы с Карповским ведь так и не сотворили нового вампира, подобного мне?

Стефан долго и надсадно кашлял, а потом с видимым затруднением сказал:

— У нас ничего не вышло. Карповский, правда, предложил — поймать вас и взять вашей крови. Мы много говорили о том, как это сделать и как вы умрёте.

— Но он не говорил, что вы и я, мы можем обменяться судьбами? Значит, он соврал, — сказал Пьер. — Он соврал мне!

— Что в этом удивительного? — огрызнулся Стефан. — Хотя, может, и не врал. Быть может, это была его гипотеза. Дайте сюда вашу руку.

И взглянул снизу вверх, да так, что Безруков повиновался.

— Пьер, нет! — закричала Дина, и поднялся какой-то странный переполох.

И только в центре этой маленькой бури царило спокойствие.

Стефан впился зубами, надо сказать, ещё очень крепкими и довольно острыми, в тонкую вену