Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко Страница 64

— Пан Томкевич, может, и был глуховат, — воинственно набычился Лесь. — Но у нас-то со слухом все хорошо. А вы кричите так громко, что мертвого подымете.

— Но вы же не открывали! — оскорбленно поджала губы гостья. — Я у калитки уже пять минут глотку деру!

— Хоть десять. Мы вообще-то и не обязаны открывать, — пожал плечами Лесь. — Если вы приходите в магазин, а дверь заперта — вы что, в окно лезете?

— Погоди, — положил руку ему на плечо Збышек. — Сдай назад.

— Я? А чего я? Это не я же в чужой двор заперся.

— Я не запиралась. Я в дверь постучать собиралась, как пан Томкевич просил.

— А вы надеялись найти тут пана Томкевича? Серьезно?

— Лесь, да успокойся ты…

— Я внучку его ищу!

— Но внучка не глухая. И ваши крики отлично слышала!

— Тогда почему не открывала⁈

— Уважаемая пани, погодите минуту, мы сейчас во всем разберемся…

— Да чего тут разбираться? Вломилась в наш двор, еще и возмущается!

— Лесь, ну зачем…

— Я не вламывалась!

— Замолчите! — не выдержала стремительно разрастающегося хаоса Яся. Хотелось рявкнуть грозно и властно, чтобы виновные устрашились и затихли, осознав свое недостойное поведение. Конечно же, вместо сурового рыка получился мышиный писк, но все действительно затихли. И удивленно воззрились на Ясю.

— Ты чего? — осторожно, как у больной, спросил Збышек.

— Я ничего. Я в порядке, — нервно облизав губы, Яся всухую сглотнула. — Я просто не хочу, чтобы мы ссорились. Думаю, это обычное недоразумение. Правда же, пани…

— Коляда. Я пани Коляда, на соседней улице живу, — махнула рукой куда-то вправо женщина. — Так это вы паненка Томкевичувна.

— Нет. Я Гурская, — честно ответила Яся.

— Гурская? Как Гурская? — на лице у женщины отразилось искреннее разочарование. — Ну надо же… А Гапка говорила, что правнучка Томкевича приехала, наследство приняла. Соврала, значит, Гапка…

— Ну почему же соврала? — не поняла Яся. — Я действительно правнучка пана Томкевича, и я приняла наследство. Но фамилия у меня Гурская. Пан Томкевич мой прадед по материнской линии.

— А, значит, все-таки Томкевичувна, — обрадовалась гостья. — Ну слава богу! Гапка рассказала, что вы не только дом, вы и дар унаследовали. Ведьма, говорит, приехала к нам. Молоденькая, конечно, не то, что пан Томкевич, но все-таки ведьма. А без ведьмы в городе никуда, трудно без ведьмы…

— С чего это вы взяли? — вклинился в разговор Лесь. — Пани Гурская лицензию не получала, объявление о частной практике не давала. Почему вы решили, что она ведьма?

Женщина глянула на Леся, как полного идиота.

— Ну а кто же еще? Раз уж пан Томкевич дом правнучке завещал — значит, дар в ней увидел. Захотел дело свое передать. Дураку ведь понятно.

— Ну разве что дураку, — прошептал Лесь и получил тычок в бок. Яся потерла ушибленный о ребра кулак.

— Ай! Ты твердый!

— А ты дерешься. — парировал Лесь. — Нет, ты слышала эту чушь? Мужик завещал правнучке дом — значит, правнучка ведьма.

— Но я же действительно ведьма, — развела руками Яся. — Все, Лесь. Правда, хватит.

Лесь недовольно поморщился, но замолчал и даже безропотно отошел в сторону, пропуская Ясю к ступеням.

— Пани Коляда, я ничего не понимаю. Вы искали моего прадеда? Или все же меня? — Яся все еще чувствовала себя неловко, но идиотская беспомощная растерянность отступала.

— Вас, конечно. Пан Томкевич известно где, чего там искать, — хмыкнула женщина. — Вы же теперь местная ведьма будете. А у меня ноги болят. Вот, — она выставила вперед стопу, обутую в мягкий матерчатый тапочек. Под большим пальцем темная ткань вздувалась неровным бугром. — Пан Томкевич мне растирочку делал на спирту, очень хорошо помогала. Может, вы тоже сумеете?

— Я? Ой, нет. Я никогда не… — начала было Яся, но осеклась, почувствовав рывок — кто-то дернул ее за юбку с такой силой, что затрещали пуговицы. — Ты чего⁈ — ни мгновения не задумавшись, Яся обернулась к Лесю. Потому что ну кто еще додумается дергать за юбку. — Люди же смотрят!

— Того, — сделал страшные глаза Лесь. — Помолчи! — и вдруг расцвел в любезной улыбке. — Прошу прощения за досадное недоразумение, уважаемая пани. Мы недавно въехали, пока не освоились, а тут вдруг посторонний человек во дворе. Сразу нехорошие мысли в голову лезут…

Какие именно мысли лезут в голову, Лесь уточнять не стал, но пани Коляда сама додумала нужное — и понимающе покивала.

— Это правильно. Мало ли кто в сад забрался. Может, пьянь какая, а может, и кто похуже.

— Вот-вот! И я о том же! — обрадовался Лесь. — Прямо так и подумал: наверное, алкаш какой-то через забор перелез. Потом понял, конечно, что ошибся, но так разнервничался… В общем, прошу прощения за грубость.

— Ничего страшного, бывает, — удивленно взглянула на него женщина. — Так что насчет растирочки?

— А насчет растирочки приходите завтра. Нет, послезавтра. Мы тут пока обустраиваемся, как раз за рабочее место для ведьмы принялись. Вы же понимаете: абы где колдовать нельзя, нужно, чтобы порядок был. Потом еще травки надо собрать, старые-то протухли давно. В общем, как только закончим — так сразу вашей растирочкой и займемся.

— Что? Лесь, прекрати! — попыталась прервать поток вдохновенного бреда Яся. — Пани Коляда, я не…

— Цыц! — зашипел Лесь, снова рванув ее за юбку. — Я знаю, что делаю. Послезавтра, пани Коляда, не раньше. Может, даже попозже немного. Скажем, дня через три. Потерпите?

— Отчего же не потерпеть, — неожиданно благодушно согласилась женщина. — Мне что, несколько дней туда, несколько дней сюда… А вам, конечно, обживаться нужно. Понятное дело: сходу ничего не бывает. Сначала подготовиться нужно. Ну, я зайду за растирочкой. Это у нас… — пани Коляда начала загибать пальцы.

— Четверг, — тут же подсказал Лесь. — Мы ждем вас в четверг! Всего хорошего!

Яся, онемев от ужаса, только кивнула — с отчетливым ощущением, что одобряет собственный расстрел. Через три дня! Растирочка! О боже!

В гробовом молчании они смотрели, как пани Коляда привычным движением снимет крючок, открывает калитку, потом перегибается через нее — и опускает крючок.

— Ты… ты… — Яся честно дождалась, когда гостья уйдет, но теперь причин для сдержанности не было. — Ты… Ты что, спятил⁈ Ты что творишь⁈ Какая растирка⁈ — напустилась она на Леся, захлебываясь ужасом и возмущением. — Как ты мог? Ты же пообещал! Она будет ждать! Надеяться! А я не умею! Совсем не умею, я никогда никого не лечила, я не…

— Лечила. И меня, и Збышека, — мгновенно парировал Лесь. — Ну вспомни! У меня эта хрень, с температурой и кашлем, Збышек связки потянул.

Яся вздохнула. В