Поезд в страшную сказку - Татьяна Владимировна Луковская Страница 6

— И все же все это странно, — в задумчивости надкусила Варя кислый плод.

— И не говорите, — согласно кивнул лакей, во вздохе поднимая и опуская широченные плечи. — Такой шум на пустом месте. Там же ж одни подделки, кому они нужны, стекляшки эти.

«Подделки! Точно, — вспыхнула в голове яркая вспышка. — Выходит, даже для Захара это не секрет».

— Как это — стекляшки⁈ — подпрыгнула Глаша, выплескивая воду из стакана себе на подол.

— Как есть стекло, — подтвердил Захар.

— Это, стало быть, она надо мной за стекляшки измывалась? — нахмурила Глаша реденькие бровки. — Уйду, ей Богу, уйду.

— Да куда ты пойдешь, сердешная, — приобняла ее тетка Дуняшка, — где нас ждут.

— Как найду куда, так обязательно и уйду, — прошептала Глаша.

— Спешить не надобно, не надобно, — замотал большой головой Захар. — Образуется еще.

— А откуда ты знаешь, что в ларце стекляшки? — с видимым равнодушием кинула Варя, заедая кислое яблоко сладким пирожком. — На вид точь-в-точь.

— Так кто ж, Варвара Тихоновна, настоящие на великие тысячи в доме хранить станет, я сам ее в банк с настоящими камушками возил. Те под охраной тама в ячеечке лежат, а эти-то что ж, безделица, златарей с Садовой работа, тута полеживают.

— Но в серьгах настоящие александриты были, — все же посчитала нужным сказать Варя.

— Ну, александриты, то ж не брильянты, — хмыкнул Захар.

И не поспоришь.

Послеобеденный сон закончился. Евгения Ивановна изволила выпить чашечку кофию и потребовала от Вари чтения нового романа.

— Чего ты там купила? — ворчливо проговорила хозяйка, протягивая руку к покупке. — Скукотища небось, — зевнула она, разглядывая серую обложку.

— Аннет, дочь месье Тома, сказывала, всю ночь читала, — поспешила уверить Варя.

— Ну, этой-то вертихвостке много ли надобно. Глафира! — крикнула Евгения Ивановна в раскрытую дверь.

Глаша торопливо вбежала в комнату.

— Ужин, скажи, чтоб через два часа подавали, — миролюбивым тоном проговорила хозяйка, видно, все же чувствуя за собой вину. — Ну, чего там в заморских романах пишут? — откинулась она на подушки, обращаясь уже к компаньонке.

Варя развернула страницу и принялась с выражением, как прилежная ученица, читать о мытарствах бедной гувернантки. В бойком воображение нарисовался образ хрупкой девушки с большими голубыми глазищами, кругленьким личиком, румяными щечками и курносым носиком… как у самой Вари. А еще по утрам волосы долго и тщательно убирались в тугой пучок на затылке, но упрямые прядки все равно норовили вылезти, чтобы колечками виться у висков. И вот эта, такая близкая читательнице особа, стоит пред мрачным готическим замком, понимая, что сейчас ее жизнь изменится навсегда. Страсти в романе закипели нешуточные — хозяин замка конечно же влюбился в юную гувернантку своей воспитанницы. Да и как можно не влюбиться в такую замечательную, трудолюбивую, скромную, образованную…

— Мне не нравится эта книга, — неожиданно прервала мысли и словесный поток Вари Евгения Ивановна, бесцеремонно нервным жестом захлопывая книгу.

— Почему? — растерялась Варя.

— Всяк сверчок, знай свой шесток, — надменно проговорила хозяйка. — А обязанности порядочной гувернантки — не прелестями крутить пред хозяином, а выполнять свои прямые обязанности.

— Но она не крутила прелестями, она… — попыталась защитить роман Варя.

— Эта книга не просто вульгарна, она вредна. Начитаются такие вот бедные барышни всякой чуши и вместо того, чтобы найти себе ровню, начинают мечтать о графах да князьях, — выразительно посмотрела Евгения Ивановна на свою компаньонку.

Варя вспыхнула маковым цветом.

— Но это всего лишь книга, — пролепетала она. — Просто фантазия.

— Вот именно, чья-то неприличная фантазия. А этот месье букинист — беспринципный делец, только бы карманы набивать, нашел, что юной девице подсунуть, лучше бы за дочерью своей внимательней следил.

«И как теперь просить оплатить покупку?» — сокрушенно подумала Варя.

— Завтра отнесешь ему эту мерзкую книжонку обратно, — Евгения Ивановна плотнее закуталась в кашемировую шаль. — Пойди возьми что-нибудь другое из книжного шкафа.

— Месье Тома не берет книг обратно, — решилась возразить Варя. — И еще он просил передать, что за вами долг — последние три… четыре книги не оплачены.

— Да за такой товар с гнильцой еще он должен мне приплачивать. Завтра же верни книжонку обратно.

— А деньги?

— А деньги скоро будут, — одарила хозяйка компаньонку хитрой улыбкой. — Скоро много денег будет. Глашка, где ужин⁈ Хватит на сегодня чтения. Варвара, рукоделие разбери. Завтра Амалия Потаповна к обеду с визитом будет, потом вышивать платки для благотворительной ярмарки засядем. Захар, почта была⁈ Тащи сюда.

Все закрутилось в привычном ритме.

При свете свечи под долетавший из спальни свистящий храп хозяйки, Варя, взбив поудобней подушку, дочитывала «вредный» роман в своей каморке. Читательница то смахивала набежавшие слезы, то улыбалась, то тяжко вздыхала. «Какая замечательная история. Раз я за нее заплатила, значит будет моей. Вернусь домой к концу недели, дам тетушке почитать, уж ей точно понравится, а ханжи пусть про разных герцогов Ромуальдов читают. Денег конечно жалко, да выкручусь как-нибудь».

Свеча догорела, книга закончилась. Варя накрылась одеялом, но сон не шел. Уж скоро и вставать пора, а дремота все не садилась на веки. Храп сверху прекратился, зато отчетливо стало слышно, как отбивают минуты огромные часы в гостиной — одна, вторая, третья. Перевернувшись еще пару раз с боку на бок, Варя поднялась и, завернувшись в одеяло, подошла к окну. Снег! Первый снег — на освещенный уличным фонарем двор мерно падали легкие снежинки. Белая шаль, уж побогаче чем хозяйская, покрывала пушистым тонким слоем промерзшую землю. Сказочная красота.

Варя еще долго стояла у окна, пока не озябли босые ноги. «Спать, срочно спать», — приказала она себе, и тут черная тень перемахнула через забор. Сердце прыгнуло, а дыхание перехватило. Кто это⁈ Вор? Где Захар? Нужно бежать за помощью. Но ноги просто приросли к холодному полу. Тень между тем никуда не двигалась, среднего роста худой мужчина стоял под забором, словно кого-то ожидая. Глухой скрип прорезал кристальную тишину. Боковая дверь отворилась? Или Варе то почудилось, можно ли расслышать через толстое стекло немазаные петли? Мужчина под забором встрепенулся, сделал шаг от забора.