Удачное вложение - Евгения Высоковская Страница 59

— Не может быть. Так не бывает. Я вам не верю.

Выражение ужаса на ее лице доказывало обратное: она мне верила.

— Про то как вы ее письма до почты не доносили, а ей гнусные ответы от лица дочери писали, рассказывать?

Мария Васильевна замотала головой, снова утопила лицо в ладонях, и тут ее прорвало. Она плакала навзрыд, причитая и бормоча что-то себе под нос.

— Не было мне жизни, не было, я сама себя простить не смогла, все насмарку пошло, пропади пропадом эта квартира, ничего мне не нужно, — долетало до меня сквозь рыдания. Наконец она снова взглянула меня заплаканными, но полными надежды глазами. — Неужели есть там что-то? Там, по ту сторону? Ах, если бы я знала… Скажите? Есть там что-то? Правда?

Она резко перегнулась через стол, чуть не схватив меня за руки, и я отпрянула.

— Я там не была. Но раз есть «между», значит есть и «там». А «между» застряла ваша жертва. Может, и вы вскоре застрянете вместе с ней. Если не где похуже.

— Ох, Ульяна, — взмолилась Мария Васильевна. — Как же мне это искупить? Я всю жизнь потом страдала из-за этого, но вернуть же нельзя ничего… Все наперекосяк пошло, вот верно говорят, на чужом несчастье счастья не построишь.

— Пошли бы в полицию… или в милицию, что там раньше было? Чистосердечное признание бы сделали. Хоть что-то… У нее, между прочим, родственники без наследства остались. Могли бы и вернуть.

— В полицию… — забормотала она. — Вы хотите на меня заявить?

— Да как я заявлю? — огрызнулась я. — К сожалению, там мне никто не поверит, в отличие от вас. Разговор с мертвой бабушкой — это не доказательство для полиции.

— Что же мне делать? Если там что-то есть… по ту сторону… Я тут уж настрадалась, и совесть загрызла, не сразу, конечно, пришло, а спустя годы меня это настигать стало. Друзей растеряла, одного мужа схоронила, другого не нашла, даже детей не завела, словно все отлетало от меня.

— Прижизненная карма — это класс, — тихонько проворчала я. — А уж пожизненная…

Кажется, слово «пожизненная» ее окончательно доконало.

— Ох, если я тут так мучилась, что же дальше будет со мной? Как мне искупить, Ульяна, вы же разбираетесь, подскажите!

— Знаете, я не проповедница и не ваш голос совести, — сказала я. — И вообще то, что будет дальше — не мое дело, да и не в моих силах на это повлиять. Я должна была вам передать. Но, наверное, поможет любое доброе дело. Может, что-то успеете еще исправить. У бабушки Зои внучка есть, мыкается до сих пор без нормальной жилплощади, а у нее уже своя дочь подрастает. Тоже счастья не нашли, из-за вас, между прочим. Возьмите, да перепишите на нее квартиру, ну, или завещайте.

— Как же я ее найду? Да как я к ней приду с объяснениями, лучше сразу голову в петлю!

— Да не надо ничего объяснять, просто завещайте. Когда-нибудь она ее получит, или ее дочь, и будут благодарны, может, отмолят вас. Укажите, что дружили с Зоей, а своих наследников нет. Не нужно им знать, что вы сделали.

— Ох, так можно? — кажется, даже обрадовалась Мария Васильевна. — А как же это делается? Это куда мне идти? А где я внучку найду?

— Внучкины контакты я оставлю, у меня есть. А уж как делается… Сделку ж вы тогда сами состряпали, значит, в этом деле разбираетесь. Стало быть, и с нотариусом справитесь.

Мария Васильевна, развернувшись вполоборота от стола, оттянула низ халата и принялась хмуро рассматривать замызганные края.

— Что верно, то верно, — произнесла она с тяжелым вздохом. — Оставьте координаты внучки. Напишу завещание. Хоть что-то сделаю, правда что… Все равно иначе государству квартира отойдет, нет же никого у меня. А так, может, хоть чуть мне долю облегчить удастся. — Она внезапно и резко повернулась ко мне и уставилась пытливым взором, в котором просквозило что-то недоброе. — А как она выглядела? Зоя-то?

Возможно, она пыталась уцепиться за последнюю надежду, что я ее ловко и грамотно вожу за нос, что никакой бабушки Зои я не видела, просто случайно узнала обрывки той давней истории и пытаюсь сыграть на ее отчаянии и облапошить, движимая корыстной целью. Я зло усмехнулась.

— Маленького роста и ну очень худая, совсем отощавшая. Наверное, это она прямо перед смертью такой была, от голода и постоянного расстройства желудка, — ядовито начала я, и Маруся вздрогнула. — Жиденькие белые волосы, челка на лоб падает, впалые щеки, пятнышки на лице и руках, ногти желтоватые. И голосок такой тоненький, жалобный. Халатик на ней…

— Все, все, хватит! — крикнула Мария Васильевна. — Верю, верю я вам. Не продолжайте. Она и так мне во снах является в этом халатике! Я все сделаю, обещаю, все!

И теперь я тоже ей поверила: в голосе прозвучал панический страх. Переписав на листочек из телефона контактные данные Вики, я отдала их виновнице смерти ее бабушки.

Внучку бабы Зои я нашла через «Одноклассники». До конца не была уверена, что это она, но мне повезло, что фамилия была слишком редкая. Жила она, правда, не в Мытищах, а в во Владимирской области. Бедствовала. С ней-то я общалась мало и в подробности про призраков не вдавалась. Просто наплела что-то про старое знакомство наших бабушек и сказала, что Зоя пыталась разыскать ее, да в силу возраста уже не смогла. Поэтому и квартира ушла к другому человеку. А сейчас вот я пытаюсь справедливость восстановить. Вика даже не испугалась, что я могу оказаться очередной мошенницей: брать у нее было нечего. Поведала только, что видела когда-то в юности, как плакала мать долго над конвертом от бабки, а потом сожгла последнее напоминание о ней.

Тем же холодным тоном, как при встрече, я попрощалась с Марией Васильевной и ушла. Кажется, моя миссия на этом заканчивалась. По крайней мере, я не могла придумать, чем бы еще я могла помочь.

Бабушку Зою я с момента нашего долгого разговора так и не встречала, и плач ее больше не беспокоил. А через несколько дней после встречи с Марусей, я вдруг проснулась среди ночи, словно меня кто-то под локоть толкнул. Повинуясь инстинкту, вскочила и поспешила на кухню. Старушка стояла там у стола с улыбкой на лице. Она больше не выглядела несчастной и измученной, и мне показалось, что даже кожа ее слабо светилась, словно что-то озаряло ее изнутри.

— Вот и все,