На страже мира - Илона Эндрюс Страница 58

– Нуан Си! Твой долг передо мной больше, чем любая услуга. Ты нарушил правила гостеприимства. Ты нарушил соглашение своего народа с хозяевами земных гостиниц. Ты все равно должен был вылечить меня, ведь я – хозяйка гостиницы, и, когда об этом узнают остальные, тебе запретят вход. Ты просто воспользовался тем, что Шон этого не знал.

– Да. Его сделка со мной отдельна от твоей.

– Отпусти его.

– Не могу. Что угодно, только не это.

– Почему? – прорычала я.

Нуан Си развел лапами.

– С начала войны на Нексусе сменилось сорок два Турана Адина. Некоторые прожили всего несколько дней. А он находится на Нексусе уже полтора цикла. Ты даже не представляешь, насколько это невероятно. Он слишком хорош. Он продержался даже дольше, чем самый первый. Я был в ужасе, потому что он отказался подписывать следующий контракт. Сказал, что уйдет, как только мы найдем ему замену. Но теперь он останется. Все будет хорошо.

– Да не будет все хорошо. Нексус его убьет.

– Со временем – да. Но до тех пор он будет руководить нашей обороной.

– Освободите его. Я больше ничего не хочу.

– Нет. Проси о чем-то другом.

– Черт возьми, неужели у вас нет ни капли совести? Ни капли доброты, а только холодная темная жадность?

Нуан Си оскалился.

– На Нексусе три тысячи наших. Есть семьи и дети. Он помогает им выжить.

– О чем, черт возьми, вы думали, отправляя на Нексус детей? Перевезите их оттуда.

– А ты не думаешь, что я бы сделал это, если бы мог? Им некуда идти. Им нигде не рады.

Меня поразило осознание. Куан лии, изгнанники. Он заселил колонию Нексус изгнанниками. Нуан Си повернулся и махнул в сторону экрана безвольно повисшей лапой.

– Архив номер десять двадцать четыре.

На экране появилась длинная процессия лисиц. Они один за одним входили в храм, неся маленькие фонарики.

– В нашем обществе семья – это все. Клан – это все. Когда я оглядываюсь назад, то вижу, что линия моих предков тянется сквозь века, длинная и непрерывная. Именно они дают нам силу и мудрость. Наш клан. Наша стая. Наше прошлое и богатство деяний наших предков. Когда кто-то из нас совершает преступление или он или она оказывается слабым или недостойным, их изгоняют. Таков закон леса. Выживают только сильные и полезные. Изгнанники отрезаны от своего клана. У них нет святилищ. Они не могут молиться своим предкам. Они не могут просить утешения или совета. Их дети растут без корней, не зная, откуда они – ветви, обреченные навсегда оставаться отрубленными от дерева рода и семьи. Некоторые даже не знают своих отцов. У них нет дома. Им нигде не рады. Мой отец был Куаном. Он был преступником и сыном преступника.

Бабушка вышла из тени и села на диван, тихая, как призрак.

– И когда моя мать полюбила его, и ее семья заплатила целое состояние – стоимость маленькой планеты, – чтобы включить его в свой род, у него был выбор. Он мог пойти с моей матерью, разорвав все связи со своим родом, или остаться изгнанником. Мать моего отца сказала ему уйти от нее и ее сестер и никогда не оглядываться. Его собственная мать. Она отказалась от своего ребенка, чтобы он мог иметь лучшую жизнь. – Голос Нуан Си дрожал. – Я не знал свою вторую бабушку. И не узнаю. Ее душа блуждает где-то там, потерянная и покинутая, взывая о свете, а я даже не могу зажечь свечу в храме, чтобы помочь ей найти свой путь. Я – калека. Я не решился завести детей, потому что они стали бы такими же калеками, как и я. Они не будут знать половину своей семьи.

Он смахнул слезы с глаз.

– Мне потребовались десятилетия, чтобы отстоять права на Нексус. Это богатая территория. Я предложил Собранию Кланов треть от всей нашей прибыли. Огромная сумма. Взамен они позволили мне поселить на Нексусе изгнанников. Позволили им формировать собственный клан. Им дадут разрешение воздвигнуть святилища. – Его глаза засияли. – Их детям не придется мучиться мыслями, что они – всего лишь пылинки в небытии. Они будут связаны. Они зажгут свои свечи и обратятся к ушедшим. Вот почему изгнанники добровольно отправились на Нексус, зная, что никогда не смогут его покинуть и что для остальной части галактики, где время течет медленнее, они умрут задолго до всех своих знакомых. Они оставили то немногое, что у них было, и доверили мне привезти их туда. Так что нет, они не могут оттуда уйти. Некуда.

Он перевез тысячи своих соплеменников на Нексус, и теперь они застряли между клинками двух армий.

– Мне нужен мир, чтобы получать прибыль. А теперь на мирный договор нет шансов, и самое меньшее, что я могу сделать, – это оберегать их так долго, как получится. Ты не можешь забрать у меня Шона. Проси все что угодно только не это. Они живы только благодаря ему.

Он никогда его не отпустит. Шон вернется в Нексус и умрет там. Я должна была его спасти. Должна была что-то сделать. Хоть что-нибудь.

– А что, если наступит мир?

– Не наступит. Отрокары готовятся к отбытию, а Анократию раздирают собственные разборки.

У меня пересохло во рту. Я облизнула губы.

– Ты мне должен. И вот мое условие. Если я сделаю так, что мирный договор подпишут, ты отпустишь Шона.

Нуан Си покачал головой.

– Ты не прав, – сказала бабушка тихим голосом.

Я чуть не подпрыгнула. За все время она не произнесла ни слова, и я почти забыла о ее присутствии.

Нуан Си испуганно обернулся.

– Мы причинили ей боль, – сказала бабушка. – Мы в большом долгу перед ней. Мы в долгу перед ее родителями за все, что они для нас сделали.

Нуан Си склонил голову:

– Как пожелаете. Если мирный договор будет подписан и соблюден, я отпущу Шона Эванса со службы. И у нас не останется долгов друг перед другом. Я обещаю. Клянусь честью своих предков.

Было бы бессмысленно рассчитывать на большее. Теперь требовалось найти способ всех объединить и убедить прекратить эту безумную войну. Отчаяние душило меня, словно удавка. Как, черт возьми, это сделать? Никаких идей. Я была одновременно ошеломлена и напугана. Мне нужно было действовать, двигаться, но я сидела на месте. Предстоящее казалось слишком трудным.

Мы сидели в тихом полумраке, наблюдая за шествием лис к святилищу.

– Я только одного не понимаю, – сказала я. – Зачем было брать изумруд?

Нуан Си снова вздохнул:

– Когда я был молод и глуп, отец сделал кое-что, чтобы уберечь меня от