Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур Страница 56

Вера миновала прачечную. За открытой дверью белели мраморная столешница, глубокая мойка и темные круглые окна стиральных машин. Дальше осталась комната с хозяйственными запасами. Коробки, фильтры и упаковки стояли на своих местах. Теперь она знала, что люди, поддерживавшие этот порядок, без ее звонка больше не появятся.

За поворотом воздух ожидаемо стал прохладнее, а шум вентиляторов усилился.

В технической комнате горел тот же холодный белый свет. Три больших монитора над первым рабочим местом показывали участок. Пустая дорога перед воротами. Закрытая калитка. Мокрые дорожки между соснами. Темное стекло оранжереи. Перед гаражом уже не было ни BMW, ни Toyota. В глубине сетевого шкафа по-прежнему мигали зеленые и красные индикаторы. Их отражения короткими точками появлялись на перфорированных дверцах и исчезали.

Девушка подошла ко второму рабочему месту и взяла блокнот. Возвращаясь, не стала задерживаться возле мониторов с изображениями от камер. Внешний периметр был пуст, а внутри дома объективов она по-прежнему не обнаружила.

Наверху звуки технического оборудования снова отступили в стены. Холл принял ее тишиной, теплом и размеренным ходом часов.

Библиотека начиналась за широким проемом справа. Книжные шкафы поднимались до потолка, темные корешки заполняли полки ровными рядами. Большой стол со старой деревянной поверхностью и тонкой современной лампой стоял перед ними так, словно Аграфена согласилась впустить новую технику только при условии, что та не займет в комнате лишнего места.

Тонкий монитор был погашен.

Подойдя ближе, Вера впервые заметила закрепленную на его верхней кромке камеру. Не дешевый пластиковый глазок для редких служебных звонков, а отдельное стриминговое устройство с широким объективом и небольшой шторкой, отведенной в сторону. Рядом с монитором стоял микрофон на короткой настольной стойке. Черный металлический корпус, решетка, регулятор и тонкий кабель, уходивший за стол.

Оборудование выглядело так, словно Аграфена регулярно участвовала в разговорах, где собеседникам требовалось хорошо ее видеть и слышать.

Вера проверила кабели. И камера, и микрофон были подключены к системному блоку, стоящему под столом. Индикаторы не горели: устройства ждали, пока к ним обратится программа.

Она положила блокнот рядом с клавиатурой, отодвинула кресло и села. Кожа тихо скрипнула под ее весом. От стола пахло полированным деревом, бумагой и слабой сухой пылью, обычной для комнаты, где книг было больше, чем свободного воздуха.

Она коснулась мыши и экран проснулся. Появилось знакомое поле для пароля, перед которым Вера накануне уже останавливалась. Тогда компьютер оказался единственным обитателем дома, перед которым легенда Ольги Буровой не давала никаких преимуществ. Ему было безразлично лицо, фамилия и разные глаза. Он требовал точную последовательность знаков. Теперь последовательность лежала рядом.

Вера раскрыла блокнот. На первых страницах шли данные домашней сети и доступ к оборудованию. Она медленно просматривала записи, проводя пальцем вдоль строк, пока не нашла нужную. Пароль оказался длинным, с цифрами, заглавными буквами и знаком, который Вера сначала приняла за небрежно написанную семерку.

Она осторожно и очень внимательно ввела данные. Система зависла на несколько секунд. Вера не двигалась, следя за вращающимся кружком в центре экрана. Потом он исчез, и открылся рабочий стол.

Иконок было немного. Три папки с какими-то файлами. Офисные программы. Пара популярных браузеров. И синий конверт почтового клиента от известной компании.

Первым делом Вера открыла системные настройки. В списке подключенного оборудования значились внешняя камера и отдельный USB-микрофон. Предупреждающих о неполадках значков рядом не было. И девушка запустила проверку видео.

На камере зажегся маленький белый индикатор, а в окне появилось ее лицо. Объектив захватывал не только кресло, но и часть библиотеки за спиной: темные шкафы, корешки книг, край настольной лампы. Вера немного подвинула монитор и села ровнее. Изображение отозвалось без рывков и задержки. Свет падал сверху и сбоку, подчеркивая разницу между зеленым и темно-карим глазом. Для разговора с Мельниковым это даже подходило.

Она перешла к проверке звука.

— Раз, два, три, — произнесла Вера обычным голосом.

Полоса уровня поднялась почти до середины и опустилась. Она повторила слова тише. Индикатор снова отреагировал. Компьютер слышал ее без необходимости наклоняться к микрофону.

Вера закрыла проверку. Белый огонек на камере погас. Изображение исчезло, оставив на экране системные настройки.

Техника была подключена и работала. Мельников увидит и услышит ее достаточно хорошо.

Теперь почта.

Она открыла приложение. Окно развернулось на весь экран. Слева появились стандартные папки, сверху — имя Аграфены Матвеевны и адрес, совпадавший с записью в блокноте.

Вера подождала, пока программа закончит обновление. В нижнем углу на несколько секунд появился значок соединения, затем исчез. Новых сообщений во входящих не было. Старых тоже.

Она открыла отправленные.

Пусто.

Черновики. Архив. Корзина.

Ноль писем.

Вера вернулась во входящие и медленно провела взглядом по белому пространству окна. Ни деловой переписки, ни уведомлений, ни старой рекламы, которую обычно годами не удается вывести даже из ящика умершего человека. Аграфена пользовалась этим адресом, иначе Мельников не знал бы, куда отправлять приглашение, а учетные данные не хранились бы среди действующих паролей. Но перед смертью ведьма очистила почту так же тщательно, как распорядилась собственным телом и домом.

Вера посмотрела на часы в углу экрана. До обещанного письма оставалось почти сорок минут.

Сидеть перед пустым ящиком все это время она не собиралась.

Компьютер Вера не выключила. Только уменьшила окно почты и поднялась. Блокнот оставила возле клавиатуры.

В кухне горел оставленный свет. На темном острове по-прежнему лежала записная книжка с телефонами обслуживающего персонала, рядом стоял хлеб. Холодильник работал уже почти бесшумно, изредка меняя тон гула.

Вера взяла чашку и поставила под носики автоматической кофемашины. Экран отозвался на прикосновение. Несколько секунд внутри перемалывались зерна, потом в чашку тонкой темной струей пошел кофе. Горький запах быстро перебил зелень, пластик упаковок и сухое тепло кухни.

Пока машина работала, Вера стояла, опираясь ладонью о край столешницы.

Через видеосвязь Мельников увидит ее в доме Аграфены, за компьютером старой ведьмы. Увидит книги, стол и, возможно, блокнот с паролями. Получит подтверждение, что Вера выполняет инструкции и действительно добралась до вещей хозяйки. И она тоже увидит его.

Кофемашина закончила работу коротким щелчком. Вера взяла чашку и вернулась в библиотеку.

На экране ничего не изменилось. Белое поле входящих оставалось пустым.

Она поставила кофе справа от клавиатуры, достаточно далеко, чтобы не залить ее случайным движением, села и раскрыла почтовое приложение на весь экран. От чашки поднимался пар. За спиной темнели книжные шкафы, в холле с привычной точностью работали часы, где-то в глубине дома ровно гудел недавно включенный холодильник.

Вера сделала глоток и стала ждать письма от Мельникова.