Хозяин Волшебной Лавки. Том 6 - Юрий Розин Страница 52

class="p1">— И ничего. Жилые комнаты, много. Кровати каменные, под матрасы, ниши под вещи, крючки под одежду. Ни одной вещи, Петр. Ни гребенки, ни пуговицы, ни клочка бумаги. Подсобки со всякой мелочью, ведра там, кадки. Кухня с очагами и трубами куда-то в скалу, столовая на полсотни мест. И все выметено. Они не бежали. Они собрались, все забрали, каждую мелочь, ключи повесили на крючки и заперли за собой дверь.

— Аккуратные люди.

— Скучные люди. — Она передернула плечами. — Там наверху все уже это… сдулись. Рабочие пошептались, что клада не будет. Гельс, кажется, еще не потерял надежду, но я слышала, как он сказал старшему, чтобы они начали заниматься стенами и мебелью.

— В целом правильно, — кивнул я. — Отделку, если аккуратно снимать пластинами, и мебель он продаст очень дорого. Только звал он нас не за этим, и, хотя от меня это не зависит, мне бы не хотелось его разочаровывать. А ты сама?

— Что я?

— Ты тоже считаешь, что тут скучно?

Ася помолчала. Подняла фонарь, повела им вдоль золотой сетки, от пола до скважины.

— Я считаю, что за этой дверью что-то есть.

— Согласен.

— Тогда я посижу тоже. — Она поставила фонарь и взяла журнал. — Диктуй.

Мы работали, пока второй фонарь не пожелтел вслед за первым. Из всего множества невидимых замыканий я подтвердил только одно, хотя с остальными продвинулся довольно неплохо. Но все равно такими темпами золотая дверь будет стоить мне полутора недель или около того, и об этом стоило честно сказать хозяину.

Наверху, у пролома, нас ждал Сема с моими нетронутыми судками под мышкой.

— Ну что дверь?

— Стоит.

— Правильно, — одобрил он. — Была бы простая, было бы обидно.

За ужином Гельс был совершенно спокоен и не выглядел разочарованным или нетерпеливым, что радовало. Он рассказал мне сам про жилые комнаты и посмеялся над каменными кроватями. Распорядился о завтраке пораньше. И только бокал его в этот вечер наполнялся чаще, чем в прошлые два. Под конец он все же спросил, буднично, между сыром и кофе:

— Сколько вам понадобится на нее, господин Воронов? Навскидку.

— Недели полторы, если она устроена как верхняя. Пока похоже, что устроена она хитрее. Завтра к вечеру скажу точнее.

— Значит, подождем до завтра. — Он поднял бокал. — За аккуратных людей, кем бы они ни были. Оставили нам всего одну дверь, зато какую.

Спать я шел мимо окон, за которыми над парком стояла глухая летняя ночь. Часы на руке молчали второй день, и я поймал себя на том, что складываю для Лавки рассказ про зал с истлевшими книгами.

Ей будет обидно, что она такое пропустила. Ничего. Перескажу так, будто сама там стояла.

* * *

Наутро я проснулся с четким пониманием того, что не хочу торчать тут еще десяток дней, а потому время до обеда посвятил не перебору вариантов, а поиску возможностей сократить их количество.

Получалось далеко не всегда успешно, какие-то теории оказывались откровенно провальными, но в итоге мне удалось не только сократить теоретическое количество комбинаций почти втрое, но и дойти до принципа, по которому можно будет экономить кучу времени, переходя от одного решенного контура к конкретному нерешенному, на котором при правильном подходе список комбинаций уменьшался еще почти в пять раз.

В итоге, хотя я и потратил почти семь часов, не создав ни единой болванки, после этого я разгадал вторую комбинацию всего через полтора часа, третью — через сорок минут, четвертую — через час десять, пятую — через двадцать четыре минуты…

К десяти вечера тяжелая крестообразная отмычка вошла в замочную скважину и внутри двери что-то очень слабо щелкнуло. Все было готово. Гельс к этому моменту уже стоял рядом. Я послал за ним Сему, когда понял, что близок, так что ждать долго вердикта заказчика не потребовалось.

— Хотите войти сейчас? — спросил я.

— Смотря как вы себя чувствуете, — вежливо кивнул мне он. — Если вы устали, то, думаю, будет лучше отложить на завтра.

— Я устал, — кивнул я. — Но мне, честно говоря, не терпится посмотреть, что там после стольких приложенных усилий и я не уверен, что смогу заснуть. Думаю, как и все присутствующие.

— Я точно не засну, — согласилась Ася.

— Я засну, — честно признался Сема. — Но мне тоже очень интересно.

— Мне, разумеется, также хочется знать, что внутри, — кивнул Гельс. — Единственное: рабочих я уже отпустил. Думаете, ничего страшного, что мы пойдем без них?

— Мы ведь только посмотрим, — пожал я плечами. — Если там будет, что выносить, это уже перенесем на завтра.

— Тоже верно. В таком случае давайте открывать!

Мы с Гельсом налегли на одну створку, Ася с Семой — на другую, и огромные тяжелые двери начали медленно подаваться вперед. С той стороны на этот раз дохнуло не затхлостью, а жаром, будто бы там на протяжение многих десятилетий стояла работающая печь.

— Будьте все очень осторожны! — предупредил я, — Не открывайте дверь до конца, чтобы нам было, за чем спрятаться!

Моему совету, разумеется, последовали, и двери остались приоткрыты ровно настолько, чтобы в щель смог протиснуться самый крупный из нас — Сема. Выставив вперед фонарь, я аккуратно заглянул в проем.

Снова зал, судя по тому, что свет терялся во тьме. Судя по раскладке плитки на полу, зал был круглый. Слева и справа я заметил колонны, которые, если архитектура была логичной, должны были стоять по всей окружности пространства.

Жар, что я ощутил, шел прямо из центра зала, но источник не было видно. Ничего не светилось даже минимально. Никаких ловушек или иных угроз я не заметил, поэтому, подтвердив остальным, что за дверью безопасно, шагнул внутрь.

Вскоре вслед за мной вошли и остальные, и мы медленно, не торопясь, прошли зал кругом. Как я и думал, колонны стояли вдоль всех стен, тоже мраморные, очень изящные, Варе бы точно понравилось.

Диаметр зала вышел метров пятьдесят, и через пять метров от стен пол уходил вниз подобием амфитеатра. Ступени, крупные, явно предназначенные для того, чтобы на них стояли или сидели ряды людей, и более мелкие прямо напротив входа, чтобы люди могли спускаться.

В самом центре находилось углубление в форме чаши, из которого и шел этот странный жар. Посовещавшись, переговариваясь уважительным шепотом с разных сторон амфитеатра,