За порогом снежного утра - Лилия Талипова Страница 50

Нахмурив брови и намеренно скрестив руки на груди, я смотрела в его теплые, лучистые глаза. Удивительно. Этот человек так любил зиму, а глаза у него по-настоящему летние, солнечные, такие красивые… А у меня ровно наоборот – две холодные, колючие ледышки!

– И что вы предлагаете?

– Во-первых, перейти на «ты», – Кай улыбнулся еще теплее, не опуская протянутую ладонь.

– Это, пожалуйста, – кивнула я. – А что во-вторых? Погонишь под расстрел малолеток со снежными снарядами? Заставишь есть снег ложкой вместо мороженого? Что ты хочешь, Кай Уинслоу взамен на спасение бедной девушки, попавшей в беду?

– А слепишь со мной снеговика? – сделав умилительное лицо, попросил он.

Так и знала.

– Ни за что. Пей сам свой горячий шоколад, а я найду другое кафе, где…

– Не найдешь, – лениво зевнул он, а затем улыбается еще шире. – Там либо нет света, либо они уже закрыты. Прости за дурацкую фразу, но я – буквально твой единственный шанс!

Вот же влипла. И он еще так скалился, будто точно знал, что суммы на моем счету не то, что на захудалый обогреватель не хватит, а даже на новое одеяло с трудом наскребется!

Тяжело вздохнув, я поудобнее устроилась в кресле.

– А морковка найдется? И несколько кофейных зерен покрупнее?

Через пару часов мы отнесли ноутбук, обогреватель и спасительный повербанк в мою квартиру. Я отыскала перчатки, оделась поудобнее и захватила небольшое пластиковое ведерко, чуть треснувшее у основания.

– А это зачем? – спросил Кай, удивленно уставившись на емкость в моих руках.

– Если ты и бегаешь в такой холод без шапки, это же не значит, что снеговик обязан делать также! – парировала я, вызвав у него приступ смеха. Вообще, Кай оказался, на удивление, очень приятным парнем. Мы быстро нашли общие темы и все оставшееся время в кафе обсуждали любимые книги и последние фильмы, на которые ходили в кино. Кай поразил меня знанием нескольких языков и признался, что мечтает открыть небольшой отель на берегу залива лет через семь. И мне хотелось верить, что я тоже могла поразить его чем-то хорошим. Хотя бы порядком в доме и вот, ведром.

– Подловила, – рассмеялся он и положил в ведро пакет с морковкой и зернами кофе. Их мы довольно долго выбирали перед самым закрытием. То зерна попадались слишком мелкие, то морковки казались кривыми и страшными. То, что мы в итоге нашли, казалось, пусть не идеальным, но все же приемлемым для нашего будущего творения.

Оказавшись вновь во власти непогоды, мы выбрали площадку, отложили все, что мешалось, и приступили за дело. Кай начал первым. В попытке скатать ровный шар он то спотыкался о ногу какого-то мальчишки, то нечаянно давил комок снега широкой ладонью, то и вовсе катал овал, а не шар.

– Осторожнее нужно быть, – прокричала я, наблюдая за тем, как он, предпринимая уже пятую попытку, зарылся носом в сугробе. Он поднял большой палец и поднялся. Вся его шея была в снегу, как и лицо, но, несмотря на это Кай казался довольнее любого пятилетки, которому подарили билет в Леголенд. Я бы на его месте уже исплевалась и бросила бы это гиблое дело. А он действительно радовался. Пока я наблюдала за его весельем, мне уже показалось, что Каю вовсе не снеговик нужен, а эмоции. Что-то необычное. Как этот самый снегопад. Как наша неожиданная дружба.

– Как ты это делаешь, Эльза? – он подошел ближе и со всех сторон стал рассматривать мой снежный шар. Вообще-то, я думала, что именно он слепит основание снеговика, но увы и ах – кажется, эта честь достанется мне.

– Санни.

– Ты больше похожа на Эльзу. Холод, правда, тебе не по душе, зато глаза такие же голубые, и щечки на морозе покраснели, как у нее, – хохотнул он.

Я закатила глаза и принялась показывать ему, как правильно лепить снеговика. Кай учился быстро. А вскоре и вовсе так увлекся, что слепил вполне сносную нижнюю часть туловища и голову. Кое-как мы вставили туда морковку и кофейные зерна, а после мой новый знакомый начал изображать торжественные фанфары, пока я под гомон детей водрузила ему ведро и украшала шею собственным шерстяным шарфом.

– Не замерзнешь? – спросил Кай, подойдя ближе. Любуясь нашим общим творением, он не заметил, как прижался к моему плечу. И… вместо того, чтобы сделать шаг в сторону и смутиться, я, напротив, прижалась к его плечу и покачала головой.

– Думаю переживу. А ему тут ночь стоять. И, судя по морозу, еще и не одну. Так что пусть греется, бедолага, – прошептала я и улыбнулась. Снеговик получился что надо. Пусть и не с первой попытки. Зато как смешно было наблюдать за тем, как Кай прячется за изрядно подросшим снежным комом от снежков!

– Справедливо. Смотри, кажется, свет дали, – он поднял голову наверх, откуда внезапно разлился теплый свет оранжевого фонаря.

– Знаешь, что мы делали каждый раз, когда приходили со школы? – Он покачал головой. – Мы ложились на сугроб и смотрели, как снежинки падают. В свете фонаря это всегда было видно лучше всего. Красивое зрелище…

– Звучит здорово. – Он натянул капюшон на голову и тут же плюхнулся прямо на снег, потянув меня за собой.

– Эй! – Рассмеялась я и легонько ударила его кулаком в плечо. А затем все затмили пушистые хлопья, размеренно летящие вниз. Оранжевый свет озарял их своим пламенем, и казалось, что снежинки, попадая в его поле зрения, сразу же становились волшебными и двигались как-то по-другому. Более плавно и легко. Совсем как в детстве.

– А ты говорила, что не любишь зиму, – удивленно улыбнулся Кай. – А сама искусно строишь снеговиков и залипаешь на снегопад. В чем секрет ненависти, Снежная Королева?

– Кажется, я просто забыла, в чем настоящее волшебство… – прошептала я, не отрывая взгляда от парящих маленьких пушинок. – В детстве всегда легко верить в чудеса, а когда вырастаешь, сразу же откуда-то появляется неприязнь ко всему настолько прекрасному…

Кай мягко взял мою ладонь и чуть сжал ее.

– И в чем же волшебство? – произнес он едва слышно?

А волшебство было повсюду. В смехе окружающих. В том, как весь город, объединившись, вышел на улицу, чтобы встретить чудесную зимнюю сказку. В неожиданных встречах и новых друзьях. В танцующих снежинках и самых кривых, и