Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур Страница 49

Вера сделала очередной глоток рафа.

На пятнадцатой минуте ожидания захотелось проверить макияж в камере телефона. Она не стала. Потом — поправить волосы. Руки остались на чашке.

Ровно в назначенное время хостес снова повернулась ко входу. Вошел высокий молодой мужчина, снял пальто и передал его сотруднице гардероба.

Вера вгляделась и моментально узнала Аркадия Гордеева. Фотографии передали лицо колдуна достаточно точно. При этом живой человек оказался крупнее любого изображения. Не только выше. В нем было больше движения, пространства между шагами, уверенности тела, которое никогда не приходилось прятать или извинять одеждой.

Темный дорогой костюм подчеркивал плечи, узкие бедра и длинные ноги. Тонкая белоснежная рубашка была без галстука, зато с одной расстегнутой сверху пуговицей. Волосы после улицы немного потеряли идеальную гладкость, и только это сделало лицо наследника Гордеевых менее похожим на тщательно выверенную фотографию на сайте клиники.

Аркадий спросил что-то у хостес, потом улыбнулся ее ответу, выпрямился и посмотрел в зал.

На короткое мгновение Вере польстила мысль, что именно к ее столику сейчас пойдет через все кафе этот красивый мужчина. Ровно до тех пор, пока она не вспомнила, к кому он действительно пришел: к Ольге Буровой. Веры Мироновой для него не существовало. Внимание колдуна принадлежало чужой фамилии, глазам Аграфены и молодой ведьме, которую он ожидал увидеть на ее месте.

Аркадий двинулся к ее столику, и Вера поняла: фотографии не передавали главного.

Рост можно было указать цифрами. Ширину плеч — увидеть под пиджаком. Правильные черты лица — увеличить на экране. Но снимки не сообщали, как он движется, как держит голову и насколько естественно принимает внимание окружающих.

Аркадий шел через зал, и первая мысль Веры оказалась простой и совершенно бесполезной: таких мужчин не бывает.

Так мог выглядеть только главный герой лучших старых французских романтических фильмов. Тот, ради которого героиня нарушала обещания, бросала подходящего жениха и ехала в чужой город, еще не зная, что как именно сценарист испортит ей дальнейшую жизнь.

Живой Аркадий был значительно красивее любой своей фотографии. Темные волосы, синие глаза, правильное лицо, прямой нос, четкий рот. Хорошо сшитый костюм не делал его дополнительно красивым. Только подтверждал, что человек с такой внешностью с детства жил среди вещей, которые не исправляли недостатки владельца просто потому, что таких недостатков нет.

Женщины за соседними столиками провожали Гордеева глазами. Одна прервала фразу на половине слова и замолчала. Мужчина напротив нее сделал вид, что ничего не заметил.

Аркадий шел спокойно. Он не оглядывался и не проверял, смотрят ли на него.

Вера глядела на приближающегося мужчину и чувствовала, как внутри появляется желание и тяжелеет низ живота: ее тело отреагировало раньше, чем разум успел напомнить, что перед ней колдун, которому что-то надо от наследницы ведьм Буровых.

Когда до стола осталось несколько шагов, взгляд Аркадия задержался на глазах Веры. Потом быстро прошелся по ее лицу, волосам, серой водолазке, фигуре, снова поднялся. Движение было почти незаметным. Он не остановился, выражение лица осталось безупречным, только на долю секунды застыло.

Вера слишком долго жила за счет чужих ожиданий, чтобы не узнать момент, когда они сталкиваются с действительностью. Так клиентка впервые видела Аделаиду и спешила скрыть, что представляла кого-то старше, величественнее и дороже.

Аркадий ожидал более красивую женщину. Причина была не в одежде. Темно-зеленое платье из витрины ничего бы не изменило. Да, свое разочарование он убрал так быстро, что большинство людей не заметило бы его вовсе. Но Вера заметила. И испытала болезненную зависть.

У Аркадия есть внешность, которую замечают в любом зале, сильная семья, деньги, образование, профессия, будущее, заранее приготовленное место в мире. Он вырос среди людей, для которых его жизнь имела значение еще до того, как он успел что-либо сделать.

Она же росла там, где место освобождалось только после того, как кто-то слабее отступил. Ей приходилось самой придумывать, кем стать, чтобы ее впустили, заплатили, не выгнали. Это не делало ее сильнее или лучше. Просто у Гордеева с детства была дверь и ключ, а она всю жизнь училась проходить внутрь под чужим именем.

И Вера вдруг захотела, чтобы этот красивый мужчина прошел мимо.

Аркадий остановился возле ее столика. Вживую его глаза оказались еще ярче, чем на фотографиях: глубокий, насыщенный синий цвет. Темный костюм и светлая рубашка выглядели обычной одеждой рабочего дня. Элитные часы на запястье, но никаких видимых логотипов, ни одной детали, выбранной ради того, чтобы окружающие догадались о цене.

— Ольга Веселеновна.

Он протянул руку. Вера осталась сидеть и протянула свою.

— Аркадий Владиславович.

Девушка ответила на рукопожатие. Его ладонь оказалась теплой и сухой, давление — ровным, движение — коротким. Он не задержал пальцы, не накрыл их второй рукой и не превратил приветствие в способ показать власть. Но чужое имя, произнесенное его голосом, моментально убило все остатки физического желания, вернув страх.

Перед ней стоял не просто идеально красивый мужчина, только что шедший через весь зал под женскими взглядами. Верхний колдун. Гордеев. Человек, который пришел к Ольге Буровой и мог стать смертельно опасным для Веры Мироновой при одной ее неверной реакции.

Он навязывал ей свое присутствие, хотя сам этого не понимал. Она же не могла отказаться так, как отказала бы настоящая ведьма.

Красота осталась. Вера по-прежнему видела ее и одновременно хотела, чтобы Аркадий отошел, забыл встречу и больше никогда не набирал номер Ольги.

Мужчина отпустил ее руку и сел напротив.

— Надеюсь, не заставил вас ждать.

— Нет.

Его взгляд остановился на чашке.

— Уже успели сделать заказ?

— Да.

— Удачно?

Вера снова попробовала раф. Напиток успел немного остыть, и соль теперь чувствовалась сильнее.

— Вполне.

Аркадий посмотрел на нее еще секунду, потом, не открывая меню, повернулся к подошедшему официанту.

— Двойной эспрессо и воду, пожалуйста.

Официант кивнул и ушел. За соседним столом негромко звякнула ложка. Внизу, далеко под стеклом панорамного окна кафе, машины медленно поворачивали на перекрестке.

— Успели увидеть город?

— Немного.

— Что понравилось?

— Енисей.

— Сильная река.

Он сказал это без рекламной гордости красноярца, ожидающего, что приезжая женщина обязана восхититься. Просто согласился.

Воду и эспрессо принесли быстро. Аркадий поблагодарил официанта, сделал глоток воды и поставил стакан справа от чашки.

— Вы остановились в доме Аграфены Матвеевны в Соснах?

— Да.

— Значит, будем соседями.

Вера не спросила, где именно стоит дом Гордеевых. Соседство в «Соснах» могло означать что угодно: ближайший участок или пятнадцать минут на машине. Аркадий тоже не уточнил и не поинтересовался, понравился ли ей дом. Тема