Маг сельского профиля 3 - Алексей Викторович Широков Страница 49

чернобурой лисы, соболя, и енота. Несколько шапок, тоже меховых. Сапоги, кафтаны, штаны. Всё в хорошем состоянии, хоть и явно ношеное. Но главная проблема была не в этом, а в том, что мода на эти вещи прошла ещё триста лет назад, при царе-батюшке, Петре Алексеевиче. Однако, судя по тому, как к мехам приглядывалась Небогатова, что-то можно было перешить. Однако, куда больший интерес составило содержимое оставшихся двух сундуков.

— Ого! — присвистнул Спиридон Иванович, застыв над открытым очередным ларём. — Лука, вот теперь ты без дураков богат! Это ж сколько здесь, в рублях?

— Так сразу и не скажешь, — я сунул руку в сундук и достал серебряный кубок, украшенный самоцветными камнями. — Сдаётся мне, тут каждую вещь сначала надо историкам показывать.

— Без сомнения, — Коротков выудил из кучи золотых и серебряных изделий несколько монет. — эти вот персидские. А это… так сразу не скажу, но похоже Венеция. Или Генуя. Нумизматы разберутся. Но да, сбывать это ломом будет преступление против истории.

— Да уж. — у меня эта груда драгоценных металлов особы эмоций не вызывала. Хотя на вскидку здесь было как минимум пара хороших кооперативных квартир в Москве. А то и куда больше, если историческая ценность будет выше материальной. — Я уже говорил про бабу и порося? Так вот, запишите, что теперь это мой лозунг по жизни.

— Давай открывай последний, — хохотнула Акулина Сафроновна. — Сдаётся мне там самое вкусное!

И не ошиблась. То есть поначалу содержимое ларя не впечатляло. Какие-то бумаги, письма, книги, свитки и так далее. Магией они особо не фонили, но и так было понятно, что это личный архив Алабашева. Но кроме него здесь оказалось ещё много чего интересного. Например, пара тяжёлых боевых атамов, из булатной стали. Волшебная палочка из ясеня, оправленная в потемневшее от времени серебро. Пояс из толстой кожи, с крупной пряжкой, украшенной камнями. Силы в нём почти не осталось, но по остаточным эманациям скоротечный консилиум рассудил, что скорее всего, он защищал владельца от непогоды, выставляя простенькие Щиты.

Однако куда интересней оказалась пара зачарованных кремневых пистолей. Массивные, с толстыми стволами, они блестели будто новые, хищно скалясь отверстиями стволов. Калибр внушал уважение. Большой палец проходил без труда и воображение тут же подкинуло картинку, что делал с человеком попадание такой пули. Впрочем, целью этого оружия были не только люди. Это подтвердил мешочек с пулями. Отдельно серебряными, отдельно свинцовыми, но с церковными и магическими насечками. Старый опричник явно подвизался на поприще охоты на нечисть и нежить. И судя по всему достиг неплохих результатов, раз остался в живых и сумел накопить такое богатство. Но больше всего меня заинтересовала маленькая шкатулка, в которой оказалась дюжина перстней. Магических, что естественно. Но среди крупных медиаторов Щита, или там Воздушного лезвия, с Водяным шаром, явно выделялось одно, без камней, потёртое, но покрытое странными надписями, прочитать которые я с ходу не смог.

— Видела что-то похожее, но так сразу не вспомню, — Акулина Сафроновна покрутила его в руках и вернула мне обратно. — скорее всего добыча из персидского похода, но могло и другими путями на Русь попасть. Надо будет запрос сделать, чтобы по внешнему виду рун определили принадлежность и эффект.

— Выглядит сильно потёртым, — я тоже рассмотрел кольцо со всех сторон, а потом, чисто машинально, натянул его на палец. И чуть не упал от накатившей слабости. Грёбанное кольцо вытянуло у меня почти весь запас силы, а это немало, учитывая то, сколько я получил за проводы погибшего каравана. Я сунулся содрать кольцо с пальца, но лишь провернул его на фаланге. И тут же посреди гостиной на пустом месте появились двое мужиков, похожих друг на друга словно две капли воды. — Т-твою мать!

— Чего! Новый хозяин! Надо! — мужики уставились на меня, не обращая внимания на остальных людей и нелюдей в комнате.

— Ну этого следовало ожидать. — в отличии от Короткова с Косицыным, схватившимся за оружие, Небогатова осталась спокойна, лишь как-то совсем по-старушечьи вздохнула. — Однако, недооценила я Алабашева, хотя могла уже на ларях выводы сделать. Знакомься, Лука, это двое из кольца, одинаковых с лица. Сказки читал, где они хрустальные мосты и дворцы за одну ночь строили? Забудь! Это отголоски старых арабских сказок про джинов. Но вот с чем-то попроще, типа работы по дому, должны справиться без проблем. Знал бы ты, как я о таком одно время мечтала! После революции это было. Нас тогда из дома выселили, мы жили в какой-то развалюхе, продуваемой всеми ветрами, прислуга разбежалась, а я умела разве что гладью вышивать, но вот растопить печь и обед приготовить вообще не умела. Каждую ночь ревела, мечтая, что вот сейчас появится кто-то, кто и дров наколет, и воды наносит. Но пришлось брать себя в руки и самой всему учиться. А тебе повезло. Только учти, насколько я знаю, в бою от них толку вообще никакого нет. Заложенный изначально запрет причинять боль любому живому существу. А в остальном отличные помощники. Разве что туповаты. Но тут уже ничего не попишешь.

— Дарёному коню в зубы не смотрят. — я с интересом взглянул на своих новых слуг. — Ну что ж, вот вам первое задание! Всю одежду разложить, развесить и привести в порядок! Потом решу, что с нею делать. Подкинул, конечно, Алабашев мне проблем. Ещё и джина доставать. Но, будем надеяться, что всё было не зря. А как по-вашему, процент государству лучше деньгами отдать, после реализации золота или же предметами? Что на этот счёт говорят инструкции? А то я, если честно, ничего такого вообще не помню. Не учат, почему-то такому. А может и зря. Что скажете?

Глава 19

Глава 19

Глава 19

— Ну вот видишь, дурында, — Хован с унылым видом вяло натирал серебряное блюдо длиной почти полметра по большему радиусу. — Токмо жить начали, да хозяин себе других нашёл.

— Не нагнетай, — мне забавно было смотреть на эти страдания. — Никто тебя со двора не гонит. Да и двое из кольца только снег почистили, на пробу, так сказать.

— Эх грехи наши тяжкия-я-я! — протяжно вздохнул нечистик, а кикимора поддержала его писком. — Седни — снег, а завтрева уже и на стол подавать начнут. А апосля чего, токмо котомоньку собрать да по белу свету идти, куды глаза