Поезд в страшную сказку - Татьяна Владимировна Луковская Страница 49

Сам Потехин храпел прямо на полу под лавкой, расстелив овчинное одеяло и забрав с кровати одну из многочисленных подушек.

— Вам спину не продует? — обеспокоенно спросила Варя, увидев, как он стелет свое «логово». — От дверей может сквозняком тянуть.

— На лавке больно узко, не люблю тесноту, — отмахнулся тот.

— Давайте я на лавке, мне не тесно будет, а вы на кровати.

— Варвара Тихоновна, учитесь уже отстаивать свои интересы. Никто не требует от вас вечного самоотречения.

Потехин удобней взбил подушку и улегся, прикрываясь тулупом.

— Но вам же спину скрутить может, что мы тогда делать будем. В моих интересах, чтобы вы были живы-здоровы. Но не хотите, как хотите, — обиженно задернула она балдахин, отгораживаясь и от него, и от всего мира.

— Доброй ночи, — прилетело к ней сквозь ситец.

— Доброй ночи, — пожелала она в ответ.

Теперь Левонтий спал, пополняя силы, а вот сама Варя несмотря на тягучую крутившую каждую мышцу усталость никак не могла уснуть. В голову лезли страшные мысли, а воображение рисовало сцены одну страшней другой: горящий отчий дом, убийц с длинными ножами, кровь, мутной лужей растекавшуюся по полу. Больше всего удручала беспомощность. «Я могу не успеть. Они такие беззащитные и ничего не подозревают». А еще страшила встреча с этим неведомым Иванцовым. Ей не хотелось его видеть, совсем не хотелось, до подступавшей к горлу тошноты. Если бы можно было избежать этой встречи.

— Варвара Тихоновна, вы чего там вздыхаете? Не спится? — долетело из-за балдахина.

А казалось, что Потехин крепко спит и видит десятый сон.

— Слишком мягко, привыкнуть не могу.

— Не бойтесь, мы в безопасности, я там подмазал кое-кому, нас предупредят, коли явятся, успеем деру дать.

— Я за своих боюсь. Дурное чудится, — призналась Варя.

— Можем завтра дать телеграмму, чтобы ваши переселились временно в дом к моей тетке, — неожиданно предложил он. — Напишем что-то вроде: «Здорова, с Потехиным. Просим переселиться по адресу его тетки, приглядеть за домом». Ну и Захару вторую, чтобы принял гостей. Много слов, но у меня еще рубль, и вы говорили, что у вас там что-то осталось. Должно хватить и на телеграммы, и на билет до Вельтска, а там уж я денег добуду, не пропадем.

— Но те люди знают дом вашей тетки, они же там ее и убили, — не поддержала план Варя.

— Дом знают, но искать в нем ваших родных им и в голову не придет. У меня в запасе полгода, чтобы вступить в наследство, значит, кредиторы пока туда не сунутся. Можно смело селиться.

— Тетушка не поедет, — вздохнула Варя, — это исключено. И можно ли доверять Захару, а если он с теми заодно? Я, признаться, уж не знаю кому можно доверять.

— Это вы зря, Варвара Тихоновна, Захар еще при деде моем служил. А вот как тетку свою уломать, тут уж думайте сами, я вам не подсказчик. Можно правдой рубануть: «Дома опасно, переселяйтесь к Потехиной, потом объясню». Ну, или что-то в этом роде.

— Чтобы точно их от волнения в гроб загнать, так себе идея, — отвергла и этот вариант упертая девица.

— Думайте, утром скажете. Доброй ночи, — снова пожелал он ей, затихая.

— Доброй ночи.

Утро, как известно, вечера мудренее.

Глава 31

Товарный поезд

Сочельник выдался морозным, с громким хрустом плотного снега под ногами и невесомым паром изо рта. Про начищенные ботиночки пришлось забыть. Варя снова обулась в валенки и отправилась с Потехиным на станцию отбивать родне телеграмму, а за одно разузнать про билеты до Вельтска. «Сам уж на работу убег. Служба, товарный должен прибыть. Со станции и телеграммку отослать можно, — напутствовала их хозяйка, — не дорого, у нас все по-простому».

— По-простому, стало быть, сдерут три шкуры, — по-своему расценил ее слова Потехин.

— А говорят, есть такой ящичек, который звук на расстояние передает, — вспомнилось Варе, — говорят, даже на десять верст можно друг от друга стоять и разговаривать как будто рядом.

— Да, звуковой телеграф называется, — подтвердил Потехин.

— А вы такой видели?

— И вы видели. В полицейском участке на стене висел.

— Не помню, — поежилась Варя от воспоминаний о мрачных сводах участка. — А хорошо было бы — взять да поговорить через такой ящик, а так и не сообразишь, как лучше написать, всю голову сломала.

— Подумаем, — как всегда плеснул неопределенностью Потехин.

Они обошли гостиный двор, складские ряды и, выйдя на пустой перрон, пошли к станционному зданию. Сквозь мутные стекла длинного, оббитого гонтовой доской здания виднелись ситцевые занавески в такой же мелкий цветочек, что и балдахин в номере. Видно, хозяйственный смотритель не чурался носить со службы не только скромное жалованье.

Потехин галантно распахнул перед спутницей посеревшую от времени дверь, пропуская вперед. Варя вошла в обставленное кадками с фикусами просторное помещение. Слева вдоль стены двумя рядами стояли такие же древние как дверь лавки, справа — вместо окна кассира массивная стойка — точная копия гостиничной. За ней, облокотившись на лакированную поверхность и склонив плешивую голову к пузатому самоварчику, чаевничал мордатый мужчина лет пятидесяти, шумно отхлебывая из мелкого блюдца и закусывая калачиком. Боковым зрением приметив женскую фигуру, он вздрогнул, проливая чай, но разглядев вместо жены незнакомку, снова расслабился, с сожалением промакивая полотенцем пятно. Теперь понятно, почему деловой хозяин чуть свет улизнул на службу от молодой раскрасавицы, чтобы, не дожидаясь звезды на небе, с аппетитом откушать. Варя невольно улыбнулась.

— Чего изволите? — недовольно буркнул смотритель, и снова вздрогнул, на этот раз роняя бедное блюдо на пол. С крупных щек напрочь сошла краска, а круглые глазки неподвижно уставились куда-то через Варино плечо.

Она обернулась, за ней стоял всего лишь Потехин.

— Нам бы телеграмму отбить, — сухо произнес Левонтий, делая шаг вперед, отчего смотритель попятился, с грохотом опрокидывая стул. — Вы так, мил человек, все казенное имущество переколотите, — ехидно добавил Потехин.

Смотритель собрал пальцы щепотью, собираясь перекреститься, но передумал и, сумев взять себя в руки, выдал на вдохе:

— Левка Колдун?

— Он самый, — кивнул Левонтий.